A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Undefined index: key

Filename: feedburner/index.php

Line Number: 59

Живая Школа http://scalae7.net/ На сайте "Живая Школа" вы сможете узнать о новой педагогике, ориентированной на духовное развитие, базирующейся на Знании основных Законов Бытия и законов психической энергии. Можно познакомиться с новой методикой музыкального образования и воспитания (развитие музыкальности, музыкального мышления, музыкально-исполнительского мастерства...), основанной на принципе развития сознания и воспитания духовных потребностей личности. Sat, 15 Feb 2020 13:14:01 +0300 en-ru MaxSite CMS (http://max-3000.com/) Copyright 2020, http://scalae7.net/ Исполнительское искусство и психическая энергия. О вдохновении. http://scalae7.net/page/ispolnitelskoe-iskusstvo-i-psihicheskaja-energija-o-vdohnovenii http://scalae7.net/page/ispolnitelskoe-iskusstvo-i-psihicheskaja-energija-o-vdohnovenii Sat, 15 Feb 2020 13:14:01 +0300  

  Прекрасное искусство считается Божественным
  Даром человечеству. Стремление к Красоте
  Является ответной благодарностью
  человечества Миру Высшему,
  а также чудесным ключом,
  позволяющим не оставить нереализованными
  сокровенные возможности этого великого
  Дара Искусства.

 

В явлениях искусства взаимодействуют два вида творчества: запечатление тонких форм Красоты в образах и формах, и выявление этого тонкого начала – Огня в созданных формах.

Незримое и прекрасное творчество духа.

Умение выявить начало, вдохновившее создание великих произведений – идеи, мысли, энергии образов, отличает талантливого исполнителя.

 

Понятие мастерство в основе своего значения содержит умение донести тот Огонь, который уже начал свой путь к людям, пройдя через ступень создания творческих форм в искусстве – в создании талантливых и гениальных произведений.

 

Век сверхтехнологичного подхода к искусству внёс некоторую затемнённость в понятие мастерства, сведя его к изощрённости внешних умений, сделав необязательным творчество внутреннее.

 

Сокровенное тонкое начало в талантливых и гениальных явлениях искусства, само по себе являющееся результатом многих явлений незримого сотрудничества, – настоящая цель всех трудов в искусстве и единая ценность, объединяющая людей в общем искании – творцов, исполнителей, зрителей и слушателей.

Осознание этой ценности и цели искусства достаточным числом людей возвысит не только сферу искусства, но и внесёт в жизнь чистую энергию потребности в красоте всей жизни.

Понимание Красоты как цели настоящего творчества утвердило понятие служения в сфере искусства (которое, к сожалению, сохранили в своём словаре только артисты театра).

 

Благо Красоты, ещё мало доступное человечеству страдающего мира, но благо суждённое, приближается по мере исканий, основанных на знании о тонких энергиях, о психической энергии.

Одним из путей к этому суждённому Благу красоты является искусство, объединяющее в себе цвет, звук, ритм, формы подвижные и застывшие.

 

«Вдохновляющая сила искусства»… Сколько раз произносится эта фраза… Проскользнёт по этой фразе чей-то взгляд, внимание упорхнёт вместе с ветреной мыслью: «Трюизмы, трюизмы… – Надоело, ничего нового!»

Ученик, «скачивающий» тексты для сочинения или рефератов, скептично пошепчет что-нибудь о надоевших нравоучениях взрослых…

Но кто-то, самостоятельно ищущий смысл в утверждениях, которые «почему-то» считаются вечными, в словах, которые «почему-то» даже звучат вдохновляюще, ищет знания, объясняющие причины явлений незримых, но ощущаемых.

 

«Пора человеку признать истинное значение слов, им произносимых. Но может ли человек рассуждать о значении вдохновения без понимания Надземного мира?» («Надземное», 848).

 

Тонкие явления красоты в искусстве, часто сопровождающиеся вдохновениями, озарениями, катарсисом, в двадцать первом веке снова становятся основой изучения искусства, началом нового осознания его ценностей и утверждения новых подходов к обучению искусствам – более человечных и одухотворённых.

Речь идёт о бережности к психической энергии, внимании к её индивидуальным проявлениям и создании условий для углубления сознания и мышления в процессе занятия искусством.

 

Двадцатый век явил низшие точки в падении уровня запроса и к качеству впечатлений от искусства, и к качеству мастерства в искусстве. К началу двадцать первого века высшим критерием качества во всех видах искусства стало умение техничного и эффектного изображения – вместо выражения глубины образа, идеи. Внешние приёмы исполнения часто отделены от мыслетворчества. Когда отсутствует согласованное творчество сознания внутреннего и внешнего, тогда тонкие вибрации Красоты малодоступны.

 

Зрительские впечатления в этих условиях формируются как удовольствия низшего порядка: от эмоционального возбуждения, а также от удовольствия лицезрения достижений человеческой ловкости.

 

Красота и её неотъемлемый спутник – Вдохновение, – эти незримые окна в мир Духа, в мир высших чувствований и светоносных мыслей, – в условиях пониженных вибраций психической энергии становятся недоступными.

  

…Ощущение освежающей энергии, очищающей мысль, побуждающей к творчеству, знают многие. – Прекрасной возможностью наблюдения за проявлением психической энергии является процесс исполнительского творчества, в результате которого реализуется потенциал художественных образов и идей.

 

Исполнительство – особенная деятельность в искусстве. Большая часть видов искусства требует деятельности как создателя произведений, так и исполнителя, и опирается на зрительское восприятие, образуя как бы незримый мост тонких энергий – от Мира Духовного – к Миру физическому.

Театр, музыка, танец – искусства, разворачивающие потенциал идеи через систему образов – во времени, в движении. В этих искусствах авторский замысел, идея проявляются только при помощи исполнителя – полноправного участника создания образа. Именно исполнитель - артист своей мыслью и энергией реализует замыслы в действии, наполняя их своим сознанием – своей мыслью и психической энергией.

 

«Нас слушает Пространство», – скажет учитель ученикам, объясняя необходимость в каждый момент творческой деятельности чётко мыслить, создавать образы ясные и возвышенные.

Тонкий Мир и Мир физический соединены мыслью сердца. Искусство – область сердечной мысли. Не только сознания людей земных, но сознания Мира Тонкого «омываются» чистыми «водами» Красоты, проявленной в творчестве земном.

Стремление к достижению наиболее высоких явлений прекрасного, к выявлению наиболее тонких энергий соответствует единой задаче возвышения жизни земной и соединения мира земного с Миром Света.

 

«…в самом Тонком Мире нет наших физических звуков: так трансмутируются энергии по разным слоям… Можно наблюдать поучительное изменение в разных мирах, но принцип огненных явлений остаётся везде неприкосновенным» («Мир Огненный» I, 627).

 

Что главное в явлении творческого вдохновения? – Прекрасные формы, высокая вибрация мысли, утончённая красота образа… Но не только в области искусства осуществляется приобщение к вдохновляющему творчеству. Каждый человек призван к внутреннему исканию красоты, иначе говоря – к духовному самоусовершенствованию. Вдохновение – лишь признак участия тонкой энергии в работе сознания.

Ценность искусства заключается именно в том, что его средства, его обращённость к чувству, предоставляют людям ближайшую возможность почувствовать мир духа – через непосредственное восприятие Красоты. Все явления Красоты на земле несут в себе высшую жизненность – энергию Мира Высшего.

 

«Замолкните струны, допустите ко мне лад новый», – сказано в одном гимне греческой Мистерии. Такое обновление лада духа не есть пустота, как иногда говорят. Открыть сердце не значит его опустошить, наоборот, когда замирает гудение оконченного аккорда, пусть устремление духа немедленно обостряется для принятия более возвышенного лада» («Мир Огненный» I, 416).

 

Человек любит искусство именно за даруемую возможность приобщиться к чистой и возвышенной жизни – как к чистому роднику прильнуть в пустыне. «Пустыня» – мир, исчерпавший жизненность, исчерпавший огонь Красоты.

 

«Истинное искусство не терпит никаких современных условностей ни ограничений малосознательного суждения. Малая сознательность гнездится большею частью среди обитателей городов, яро отупевших от бетонных и железных тисков и оявленных на расшатывающем ритме механического труда и на удушении возможными отравами от сгорания газолина и прочих ядов» (Е.И. Рерих Записи, 1951 г.).

 

Силы Света поддерживают всех творцов светлых. Вдохновение, озарение – токи Огненные, участвующие в поддержании равновесия Мира.

 Те, кого человечество чтит, как гениев искусства, явились самоотверженными подвижниками Красоты, жертвовавшими не только личным благополучием, но часто своими жизнями ради приношения человечеству Энергий Прекрасного.

Красота искусства соединяет человечество не только с Миром Высшим, но содержит в себе возможности ощущать дыхание Красоты Космической Жизни.

  

Психология двадцать первого века делает своим предметом то, что психология прошлых веков относила в область абстракции или туманного оккультизма. Центры высшей нервной деятельности человека обеспечивают возможность участия человеческой энергии в процессах пространственного сотрудничества, давая возможность воспринимать и воздействия космических токов, и Мысль Мира Высшего. Созданные при Иерархическом Воздействии произведения искусства входят в сокровищницу мировой культуры.

Все явления гениального творчества во всех сферах человеческого творчества созданы именно благодаря воздействию Мысли Высшей.

 

Каждый человек обладает способностью сотрудничества с Миром Высшим. Но только бескорыстные труды на Общее Благо, искания Красоты и Знания делают эти возможности доступными.

Новая Эпоха становится временем сознательного сотрудничества человека с Миром Высшим. Началом является осознание психической энергии как единого Огня, связующего Планы Бытия, связующего человека и Космос. Новые прекрасные формы, новые идеи будут следствием осознания творческой мощи огненной психической энергии.

 

«Чистый сосуд» – требование Пространства к человеку-творцу. Нельзя влить чистые воды в сосуд загрязнённый. Понимание необходимости содержать энергию сознания в чистоте изменит и отношение к искусству, обратит внимание на условия обучения искусству.

  

Своекорыстие… – плотная пелена, серый налёт на ауре, не пропускающий свет.

Творец ищет яркий образ и находит – в низших слоях Мира Тонкого… Нет света вдохновляющего…

Кто-то спросит: «А как же быть с образами предателей, вредителей?»… Но талантливое и светлое творчество выявляет истинные закономерности, проявляет земные события в свете перспектив развития духа и сознания – в свете Беспредельности. Отсюда оптимизм и Свет – как неизменно сопутствующие талантливому творению в искусстве.

Тёмное творчество направлено на закрепощение сознаний в явлениях сиюминутной действительности без возможности видения перспектив раскрытия сил духа в земной жизни.

Но вдохновенное произведение несёт сердцу весть о вездесущем Свете. Каждый творец знает, что только то, что приобщается к Свету, становится неуничтожимым и приобретает сияние Света…

 

Поэтому так притягательны творения гениев. Исполнительство вносит сотрудничество, и это сотрудничество либо проявляет присущий творению свет, либо закрывает доступ к нему.

 

Как часто во всех видах искусства, наблюдаем характерное явление: яркость образов тёмных, и обеднённость энергией – светлых. Как необходимы вдохновенные светлые образы! Но исполнителям легко удаются образы яркого мира страстей и редко удаётся достичь убедительности и притягательности образов светлых.

Магнетизм тёмный – понятен, магнетизм светлого Огня оказывается мало доступен. Накопление психической энергии и реализация её потенциала в искусстве осуществляется на основе утончения сознания, углубления процесса мышления, напряжения исканий Красоты.

Так же, как люди склонны просить Высший Мир о помощи, но не прилагать усилий достижения Света, так же светлого вдохновения ждут, мечтая, но не прилагая труд утончения психической энергии, углубления мышления.

Почему? Потому что при всей нелёгкости труда внешнего – овладения приёмами мастерства, труд сознания объёмнее, а результаты его не так очевидны.

«Трудись, не ленись, ты талантлив(а), ты можешь преуспеть», – твердят взрослые детям. Нагнетение воли взрослых ради проявлений достижений детей наполняет учебные заведения… Но редко вместе ищут красоту. Редко скажут детям о необходимости искать возвышенность образа как основу творческого действия. Редко объясняют природу вдохновения и истинную сущность таланта детям.

Почему? По сложившейся привычке наиболее важное оставлять за пределами внимания? Или потому, что труд учителя в работе воспитания не так заметен, как при внешней наученности?

Результатом правильного воспитания в искусстве является рост талантливости художественных проявлений учащихся, нарастание качеств культуры в исполнительском творчестве.

 

…Истинно, только знание делает людей свободными: свободными от напора своекорыстных желаний, как собственных, так и чужих, а также от мошенничества, пользующегося человеческим невежеством, использующим наживку – честолюбие – особенно в искусстве. На неё мошенники ловят и детей, и их родителей, как в детских студиях, так и в пафосных международных проектах. При этом реклама не поскупится на возвышенные слова о развитии и необходимости выявления детской талантливости.

 

Только по мере развития знания о внутреннем человеке будет изменяться искусство и подходы к обучению. Мир Новый не явится как ниспосланное чудо, но, как все явления, пройдёт стадии нарождения, развития, становления в борьбе тенденций и противодействий рождая новые формы сотрудничества человека с Жизнью Беспредельной. Путь познания ведёт ввысь, ко все более глубокому пониманию огненной сущности творческих процессов, их тесной связи с процессами Пространственными.

  

Психическая энергия – основа всех знаний в Новой Эпохе. Знание огненной светлой природы вдохновения заставит отказаться от выгодной мошенникам механичности критериев, заставит искать энергию мысли и высокой идеи в творчестве.

 

…Почему дети предпочитают свободные импровизации механическим упражнениям?

При всём разнообразии индивидуальностей и способностей, общей причиной является потребность в свободе и самостоятельности. Свобода и самостоятельность – непременные условия развития психической энергии: раскрытия её потенциала и утончения качеств. Психическая энергия – энергия мысли и сознания – единая основа всех ценных творческих проявлений.

Психическая энергия – индивидуализированный огонь – нарастает, утончается, проявляет свои качества – при условии свободного проявления воли, напряжения мысли и творческого искания. Что при этом не отменяет необходимости воспитания внутренней дисциплины и чувства ответственности, умения владеть собой и добиваться качества во всяком деле. Не следует, под предлогом заинтересованности детей, давать ученикам произведения и формы, выразившие примитивный уровень потребности в красоте. Наиболее возвышенные подходы к творчеству легче других усваивают дети доподросткового возраста.

…Метод «Делай так» – вездесущее натаскивание на качественный результат. Мера его применения уменьшается по мере одухотворения всей педагогики искусства, расширения её горизонтов.

Тонка грань между необходимым послушанием ученика, без которого обучение невозможно, и желанием учителя ускорить достижение ребёнком профессионального уровня качества. Часто в искусстве, где введение в профессию начинается рано, мастерство растёт за счёт подавления энергии талантливости.

Психическая энергия детей часто вычерпывается, подобно тому, как исчерпываются природные ресурсы – губительно, не оставляя перспектив. Чем способнее ребёнок, тем меньше у него шансов на гармоничное развитие в мире, наращивающем темпы конкуренции и ловящем силы человеческие на приманку честолюбия.

 

Тысячи талантливых детей и схематичное творчество взрослых… Лукавят те, кто говорит о неизвестности причин этого явления. Причины давно известны. Внешняя причина – своекорыстный обман взрослых, выдающих обычное (иногда болезненное) за необычно талантливое. Причина внутренняя – подавленность духовного развития способного ребёнка, в результате – не набирает высоту мысль, не раскрывается потенциал сознания.

 

Современная педагогика не менее, чем медицина, нуждается в знании внутреннего строения человека. Центры высшей нервной деятельности включаются в деятельность постепенно, семилетие за семилетием. Форсировать развитие психических процессов нельзя. Но необходимо воодушевлять детей, питать красотою их мышление и воображение, давая широкие представления о жизни и ставя задачи труда, соответствующие возрасту и оставляя возможности для самостоятельных исканий.

 

Именно из представления о сложности строения действительного, внутреннего человека следует закон бережности к детству, нуждающемуся в самых возвышенных впечатлениях, в самой чистой энергии мыслей и мотивов и бережности к сознанию. Чем культурнее окружение ребёнка, чем правильнее организованы условия его обучения, чем тоньше запрос к качеству его ученического труда, тем гармоничнее раскроется индивидуальный потенциал.

 

…Звучит музыка, исполненная глубокого чувства, в ней и надежда, и отчаяние, и страстная любовь – а на сцене блестящая виртуозность движений «звёздной» балерины при полном отсутствии чувства… Прекрасно искусство балета. Древнее, с оккультными корнями. Танец выразителен, в сочетании с возвышенной музыкой танец становится уникальной возможностью выражения самых несказуемых чувств…

Концерт струнного ансамбля… Приёмы, пассажи, темперамент… Мысль не проявлена. Слушателям быстро надоедает. Слушатели-музыканты с интересом изучают приёмы исполнения. Зал рукоплещет – умению и… объявленным многочисленным конкурсным победам исполнителей.

Театральная постановка великого произведения. Замысел автора, прекрасная идея, извращён в угоду эффектности и шокирующей «выразительности».

Многообразны отступления от ценностей Красоты. В мире привычной борьбы за лучшие условия существования немногие понимают опасность перевеса тяжёлых энергий, низких вибраций. Своекорыстие и честолюбие рушат мосты Света не только в искусстве, но в каждом труде, во всей жизни.

Гашение тонких возможностей – утрата возможности вдохновений – в этом преуспел Мир уходящий. Мир Новый утвердит искания Света во всей широте жизненного творчества.

 

Скажем юным:

Ничего не бойтесь. Дерзайте! Талантливое творчество не только не связано с явлениями общепринятых признаков успешности, но часто противостоят им.

Талант – накопления духовности и многовековой опытности в познании и творчестве –нуждается лишь в ритме труда и в сердечности – в любви. Великая Жизнь каждому находит труд и место в беспредельной цепи сотрудничества. Поэтому нет смысла в соревнованиях, лучше – помогайте друг другу.

Познавайте свободно, не отвергая бездумно кажущиеся абстрактными идеалы. Но сами ищите заключённые в них зёрна идей. И когда убедитесь в их огненности – жизненности, выявляйте их сегодняшнее звонкое звучание, принимая на себя часть ответственности за Будущее.

Углубляйте знание. Ищите учителей, которые поведут вас по пути вдохновляющей красоты знаний и творчества. Чем труднее будет путь, тем ярче вспыхнут огни ваших дарований. Пусть будут строги к вам ваши учителя, тем большей глубины качества достигнете вы в ваших трудах и познании. И тогда вашему взору откроются прекрасные высоты, и свет солнца и звёзд над ними не оставит места поклонению блеску мишуры и декорациям в виде пьедесталов и корон.

Тонкий голос сердца – часть великой красоты жизни. Не заглушайте его в себе ни при каких обстоятельствах. По мере стремления согласовывать труд ваш с голосом красоты внутри сердца и по мере вашего бесстрашия жить и творить в согласии с чувством красоты, в вас будут раскрываться и крепнуть силы ваших талантов.

Не слушайте голоса обыденности. Стремитесь, потому что стремление – закон жизни. В стремлении рождается вдохновенность. Ищите красоту во всей жизни. Красота и Знание сделают вас счастливыми, свободными, окрылёнными прекрасными огнями вдохновения.


15.02.2020

Обсудить]]>
О жизненности музыкально-образовательного процесса. Принцип цельности знания как основа гармоничности обучения. http://scalae7.net/page/o-zhiznennosti-muzykalno-obrazovatelnogo-processa-princip-celnosti-znanija-kak-osnova-garmonichnosti-obuchenija http://scalae7.net/page/o-zhiznennosti-muzykalno-obrazovatelnogo-processa-princip-celnosti-znanija-kak-osnova-garmonichnosti-obuchenija Thu, 01 Aug 2019 18:48:50 +0300 В современных условиях и учителя, и родители учеников в своём стремлении обеспечить объём «тестируемых» знаний и умений мало обращают внимания на то, что в действительности слышит и понимает ребёнок в музыке, этом поистине чудесном явлении творчества, наиболее близком человеческому сердцу и духу. 

Утверждение о том, что жизнь востребует не просто оснащённого навыками специалиста, но человека тонко чувствующего и проницательно мыслящего, то есть умеющего учиться и углублять мастерство и знание, стало трюизмом, но именно глубина по-прежнему самое редкое явление современного образования, и музыкального в том числе.

Правильно поставленное воспитание в искусстве направляет внимание учащегося на целостное явление Красоты как основания всей жизни, как ценности каждого её мгновения. Именно красоту, проявленную во многообразии ритмов и гармоний, вибраций, утончающая шкала которых восходит в Беспредельность, изучает и осуществляет человек в искусстве.

Не когда-нибудь в будущем, но с первых уроков и непрестанно ученик - музыкант должен чувствовать учение как поступенное освоение области красоты звука и ритма, гармонии.  

Ритм, точность звуковысотного интонирования, качество художественного интонирования – эти повседневные задачи предмета «специальность» в сознании многих учеников из поколения в поколение не только плохо соотносятся со знаниями, получаемыми на предметах теоретического цикла – «сольфеджио», «музыкальная литература»,  но даже «внутри» самого предмета «специальность» процесс развития отдельных навыков и умений в результате являет сложный комплекс часто довольно безжизненного явления – исполнительская деятельность ученика. Учитель, незримо играющий руками ученика, или ученик, бойко, технично исполняющий, но не воспринимающий произведение как ценное художественное явление и не умеющий применять знания, получаемые на других предметах, – наиболее частое явление в области детского музицирования.  Механические приёмы игры, формальное отношение к знаниям, или сочинения, в которых мало проявляются попытки произвести нечто содержательное и красивое, – всё это – наиболее частые признаки разобщённости сознания ученика с процессом обучения. В таких случаях традиционные методики воспитания требуют «заинтересовывающих» форм и подходов, не акцентируя при этом необходимость «вектора» внимания к красоте.

Именно красота – та огненная основа, которой искусство обязано всеми своими чудесными свойствами воздействия на сознание. Именно искры огня красоты, воспринятые сердцем человека, производят преобразования во внутреннем его существе, именно воздействие красоты является решающим фактором развития всего комплекса музыкальных способностей в их гармоническом единстве.

Не только музыкальность воспитывается вниманием к красоте, но и жизненность всего процесса обучения тоже обеспечивается внимание к Красоте. Именно восприятие музыки как таинственной области красоты, проявляющей себя в звуках и ритмах, поможет объединить все элементы знания и мастерства.

Особенно в начальном образовании очень важно стремиться к созданию условий, помогающих ученику каждый изучаемый предмет воспринимать не просто не изолированно от других предметных курсов, но видеть его как ещё один аспект понимания таинственных законов  музыки.

Будь то история или теория музыкального творчества, или исполнительство, каждый элемент – часть неделимого Целого – Музыки, или звучащего Аспекта жизни, в которую включён каждый человек. Не абстрактное знание, но естественность объединяющей мысли, синтез, столь необходимый во времена ускоряющихся информационных витков.

Способность осмысливать весь комплекс предметов как целостное знание о Музыке зависит и от степени проявляемого учениками интереса, и от степени синтетичности в подаче материала. Не столько объём знаний и навыков, сколько способность объединять в сознании различные аспекты познаваемого явления, предмета, пусть будет целью в начальном обучении. (Так называемые «межпредметные связи» не решали проблему объединения элементов музыкального знания в прежних десятилетиях, тем более не могут решить сегодня, в новых вариациях этой идеи, каким бы системным ни выглядел подход к обучению).

Для ученика с потенциалом культуры и чувством красоты будут необходимы наиболее существенные знания, принципиальные и объединяющие основы предмета, именно его вневременные ценности. Но каждого ребёнка можно приобщить к качественному процессу познания, развить его музыкальное сознание, если процесс обучения не будет форсирован и будет осуществляться на основе взращивания культуры общения с музыкой как умения слушать, осмысливать, сосредотачивать внимание, создавать возвышенные образы, ориентируясь на внутреннее чувство красоты.

Каждое отдельное явление знания или навык можно предложить ученикам как неотъемлемый элемент Музыки, объясняющий один из её аспектов или позволяющий приблизиться к красоте звучания. 

Способность объединять в сознании различные аспекты изучаемого предмета исходит из общей способности синтеза – этой духовной по своей природе способности, или качества сознания, позволяющей улавливать суть явления, видеть целостность и ощущать скрытую глубину явлений.

Воспитание этой способности, точнее, качества сознания, опирается на воспитание чувства красоты и знание Основ Бытия. Синтез не только насыщает энергией каждую из отдельно взятых способностей, но позволяет из множества разнопорядковых сведений выделять те, которые ведут к углублению знания и утончению качества деятельности.

Настоящее время, не отменяя достижений педагогики прежних десятилетий и веков, выводит в качестве ведущего принципа обучения принцип цельности в самом широком его приложении: принцип цельности изучаемого явления, цельность сознания ученика. Чувство красоты – в основе этой желаемой цельности, или жизненности. Именно воспитание чувства красоты как тонкости восприятий и тонкости художественно-творческих потребностей является ещё не применённой на практике истиной, ключевым фактором улучшения качества музыкального образования.  

Понятие красота является самым лаконичным выражением задачи цельности – как метода, так и цели. Способность синтеза – это углубленное и утончённое чувство красоты, простирающееся на всю область восприятия жизни, охватывающее зримость и Незримое.

Способность синтеза – это свойство утончённой психической энергии, которой обладает сознание одухотворённое и чуткое к красоте.

Век двадцатый закрепил соответствующими формами принцип предельной дифференцированности в изучении каждого предмета, что привело к многочисленным явлениям безжизненности знания, проявилось в загромождённости деталями учебно-образовательного процесса. Эта крайняя разделённость стала проблемой даже в искусстве, где главенствует творческий процесс, с присущей ему импровизационностью, изобретательностью, спонтанностью.

Казалось бы, творчество должно сохранять жизненность, а красота питать чувства и поддерживать интерес. Однако даже в музыкальной деятельности     необходимая детализация действий, элементов исполнения, когда она не освещена восприятием единого целого, в итоге часто приводит к безжизненности и комплекса навыков и умений, и бесталанности исполнения классических произведений, где именно идея формирует образ, а образ раскрывается в многообразии интонаций, в их несказуемых оттенках.

Оба аспекта изучения музыки – практический и теоретический, предполагают умение учителя каждую задачу ученика подать в свете цельного знания, в свете более широкого явления, чтобы ученики как можно реже упускали из сознания Музыку и задачу искания красоты.

Восприимчивость ученика пробуждается от соприкасания с красотой высокохудожественных произведений искусства. Но эту красоту надо показать, дав соответствующие задачи вниманию.

Всегда следует помнить, что очень немногие ученики способны   самостоятельно преодолевать тенденцию крайней изолированности всего сложного комплекса умений и знаний, присущую образованию в целом. Это активно побуждает многих учеников приспосабливаться, отделяя свою жизнь от школы, ум от знаний, истинные интересы от всех многочисленных творческих заданий, иначе говоря – фальшивить. Задача цельности именно поэтому не просто имеет образовательную ценность, но является жизненно важной. Нет ничего хуже неискренности, закрепляющей привычку жить в состоянии самоотчуждённости, отлучающей сознание от глубины – источника психической энергии, соответственно – от всех потенциальных способностей и иммунитета в самом широком его понимании.

Мера знаний и навыков должна определяться мерой вмещения ребёнка, то есть его способностью осознавать получаемые знания и умения. В процессе оценивания следует учитывать индивидуальный ритм каждого ученика. Не количество освоенных трудностей и объёмы информации, но степень понимания явлений музыки и овладение творческим процессом с критерием в нём культуры, тонкости, сознательности – пусть станет главным оцениваемым умением в начальном музыкальном образовании.

Особенность настоящего времени – в энергетической насыщенности пространства, в ускорения ритмов жизни. Эта особенность делает мало применимыми сегодня методы уходящей Эпохи, суть которых – изощрение методик скорейшего внедрения в сознание ученика тех или иных сведений, навыков. Эпоха Новая направляет к исканию качества знаний как общей просвещённости и культурной утончённости, направляя внимание к неделимым основам, объединяющим многие линии познания и творчества

Музыка, воспринимаемая учеником как красота и гармония, помогает объединить явления отдельных знаний, опытов, и произойдёт это более естественно, чем на пути методик объединения информации разных предметных циклов. Покажите ребёнку звук как интонацию, интонацию как мысль, укажите особенности соотношения звука и ритма, и дайте в качестве материала обучения только высокохудожественные произведения, сказав о подвиге их творцов, и он усвоит в музыке больше, чем при самом изощрённом соединении сведений из различных курсов. Объединяющим началом всегда является начало жизненосное. В искусстве этим жизненосным началом является Огонь красоты.

Мир уходящий уходит вместе с механичностью подходов. Цинизм молодого поколения в отношении школьного обучения во многом обусловлен потребностью в знаниях, отвечающих на неосознанный часто запрос духа.

В процессе обучении детей музыке, где основою является способность к длительному сосредоточению и глубина внимания ученика, выявляются несоответствия во всей системе образования детей, которая, перейдя на внешние критерии качества знаний и акцентируя внимание на амбициозных проектах, принесла плоды в виде снижения не только этих способностей, но и снижение качеств искренности, способностей к сотрудничеству. Часть учителей-музыкантов, используя отработанные системы в виде методик ускоренного обучения, пожинает плоды псевдоуспехов детей, за которыми не успех в искусстве, а искусственность.

Игнорирование факта изменившегося и быстро меняющегося пространства бытия, когда акцентируется психический, духовный аспект каждого действия, делает малопродуктивными любые стереотипные методы.

Знающие астрологию могут объяснять процесс неэффективности некогда успешных путей изменившимися ритмами пространства, воздействиями, которые стимулируют в человеке иные ресурсы внутренней сущности. Изучающие психологию в социальной динамике тоже могут предлагать объяснения такого рода: скорости мира явно увеличились, люди в их жизненном «беге», оставляют только самое необходимое, таким образом, одни предельно «уплощают» все свои подходы к жизни, творчеству, познанию, другие именно ощущают необходимость углубления.

Учение Духа – Живая Этика даёт человечеству периода смены Эпох понимание сущности возникающих остановок в развитии, движении некогда работавших и успешных систем. Причина разложения на всех путях одна – смена энергий. Необходимость искать глубину знаний, глубину качества, утвердиться в глубине своего духа – необходимость объективная, обусловленная ритмом бытия. Можно сказать, «время» ставит перед людьми задачу в каждом деле найти возможности объединения духовной жизни с задачами деятельности, точнее согласовать ритм «внутреннего дыхания» сознания с внешними трудами мысли и воли. И главное – преобразовать сами цели этих трудов, сделав их созвучными времени, то есть – эволюционным задачам.

Музыкальность основана на потенциале чувства ритма и чуткости к звуку, заложенного в духе каждого человека. Попытки механического подхода к раскрытию этого потенциала, который и есть потенциал всех творческих способностей, снова явят множество ошибочных методик. Много ещё будет попыток подменить светлое и трудное искание, в основе которого пробуждение восприимчивости к красоте, суррогатами в виде тех или иных форм, основанных на механичности и бессознательности.

Просвещённость и истинная любовь к прекрасному всегда помогали в распознавании сущности явлений. В Новой Эпохе основою просвещённости являются знания о психической энергии. Стремление к тонкости вибраций во всём и чуткость к мысли закроют входы для грубости во всех её проявлениях. Осознание беспредельности пути человека заставит переосмыслить многие цели и ценности, понять, что наиболее возвышенные из них являются и наиболее практичными. А пути, которые основаны на принципах сиюминутного прагматизма, увидятся, наконец, как самые долгие, ведущие к многим потерям и к необходимости вновь и вновь начинать с самого начала.

Искусство музыки глубоко, как сама природа духа человеческого, и тонко, как мысль.

Чуткость в каждом действии, осознанность и теплота в каждом прикосновении к музыкальному инструменту – путь медленный, но человечный. Ускорение результатов, выведение на первый план внешних достижений – путь тупиковый для искусства и человека.

Осмысление и вдумчивость пробуждает потенциал интуиции.

Искание согласованности музыкального исполнения с мышлением, музыкального звука со звучаниями Пространства будет способствовать утончению восприятий ритма, гармонии, поможет осознанию созвучия как принципа, помогающего не только больше понимать искусство, но и находить правильные пути к решению самых различных задач жизни.  

Звук музыкальный объединяет планы человеческого сознания, согласовывая и сближая План физических восприятий с Планом Невидимости – Планом восприятий духа.

Синтез – как способность целостного восприятия и умение воспользоваться знанием для нахождения большего знания, знания – озарения, питается чувством красоты.

Классическая музыка как основа репертуара начинающего музыканта является самым продуктивным путём развития всех способностей. Ценность развития ребёнка музыкою полностью обусловлена качеством музыки, которую ребёнок слушает и исполняет, и качеством внутреннего действия. Внимание к красоте и содержательности произведения, красоте звука, к интонации как выражению мысли, – это та принципиальная основа, на которой следует утверждать обучение с самого начала. При этом объясняя детям задачи служения музыканта и тем помогая ориентироваться в тенденциях искусства, различать светлое и тёмное, вырабатывать иммунитет против пошлости и стойкость в следовании идеалу красоты в искусстве и в жизни.

06.03.2019 

Обсудить]]>
Техника музыканта и магнетизм звука http://scalae7.net/page/tehnika-muzykanta-i-magnetizm-zvuka http://scalae7.net/page/tehnika-muzykanta-i-magnetizm-zvuka Thu, 01 Aug 2019 18:40:36 +0300 Много говорится о мощном влиянии звука на сознание человека, но звук как производное от сознания человека, как носитель энергий этого сознания ещё не только не исследован, но и мало осознан.

Не только цели познания человека и его оздоровления требуют внимания к тонким процессам музыкального творчества, но и само музыкальное искусство нуждается в оздоровлении, которое начнётся с внимания к тонким качествам   звука и с исследования процесса проявления тонких энергий в музыкально-исполнительском творчестве.

Осознание ценности качества звука и качества интонирования как ценностей психической энергии выведет на новый уровень и музыкальную педагогику, от сегодняшней ценностной ориентации которой зависит завтрашний день музыкального искусства.

Вечные идеалы, в свете которых сформировались все виды классического искусства: мысль и красота в их нераздельности, – в Эпохе узкого материализма стали восприниматься как теоретические абстракции. Звук, или вибрация, являясь материей музыки и целью музыкального искусства, в практической музыкальной деятельности мало осознан как носитель вибраций тонких. Но «время» меняет отношение людей к привычным, казалось бы, явлениям. Чуткость будет возрастать и, так же, как многие осознают воздействие на себя мыслей окружающих, будет ощущаться потребность в звуке не только эстетичном и богатом оттенками тембра, но и в звуке одухотворённом.  

Благородные и гармоничные структуры гениальных творений классической музыки имеют основою своей Пространство – безграничный резервуар ритмов, гармоний, идей. Высокий образ, идея, будучи талантливо воплощёнными и выраженными средствами музыки, оказывают мощное воздействие на сферу психической энергии людей. Среди средств исполнительской выразительности именно звук, производимый при помощи музыкального инструмента или голоса, является наиболее мощным по своему воздействию на человека. Истины не новы, однако на пути их применения всегда находятся мощные преграды в виде телесных привычек поверхностной деятельности, страха новизны, а также инерционные процессы массового сознания, которые во всякой деятельности играют роль гасителя творческих огней. Тем не менее, цель искусства остаётся неизменной – продвижение в области Незримой красоты действительности, и каждый момент музыкальной деятельности ценен лишь степенью этого продвижения.

Магнетизм звука, эта главная и вечная эмпирическая ценность исполнительского искусства, в настоящее время уже может рассчитывать на поддержку так называемого «точного знания». Прямо или косвенно можно определить качество энергетики звука, но и на этом пути главным инструментом тоже будет являться психическая энергия, или сердечный огонь, тонко реагирующий на все качества энергии.

Магнетизм звука – обобщённо – магнетизм психической энергии исполнителя, обладающего достаточным мастерством для осуществления качественного исполнения произведения.

Не существует изолированных явлений, психическая энергия проявляется во всём, в каждом внутреннем и внешнем движении музыканта. Поэтому понятие мастерство (включающее в себя множество умений, координирующих внутренние действия с внешними, слышимое ухом и слышимое сердцем) по мере   утверждения понятий психическая энергия и таких её характеристик, как магнетизм (звука), сердечность и др., будет всё более утверждаться в своём тонком измерении. (Заметим, Тонкий План – основной в искусстве, ибо все ценности явлений искусства определяются степенью Светоносности).     

Основа магнетизма человека – любовь как вечное устремление духа к Красоте и Гармонии. Любовь к музыке, любовь к красоте, доходящая в творчестве до самозабвенности, является источником особого качества энергии.   Музыкальность, мастерство, уровень мысли и культуры исполнителя в синтезе проявятся как особое качество звука, музыкальной мысли, интонирования. (Речь идёт об исполнении классической музыки, то есть наиболее благородных образцов мирового музыкального творчества).

На вопрос о том, что является наиболее притягательным в исполнении, многие почитатели искусства ответят, что это особенное качество звучания. Чаще говорят об индивидуальности звука, и это почти точное определение, но «магнетизм» звука добавляет аспект психической энергии, аспект огненности, означает присутствие тонких вибраций мысли, духа. (Изучение тонких свойств звука в зависимости от проявленной в нём энергии сознания даст новые определительные, которых так не хватает и которые так необходимы для продвижения знания).

Казалось бы, истина о ведущей роли чувства красоты и качества мысли в музыкальном творчестве давно утверждена, однако она, как многие другие фундаментальные принципы, в век узости целей оказывается оставленной вниманием. Тонкость достижений в искусстве часто заменяется внешней яркостью.

В скором будущем понятия «культура звука», «культура исполнения», становясь, по мере продвижения науки в область исследования человеческого Огня, обозначением определённых степеней качества энергетики, перестанут быть обозначением лишь качества внешних приёмов.

С самого начала обучения музыканта и в последующем важно сохранить естественность звучания и интонирования, избегать напускной выразительности. Целенаправленно воспитывать музыкальность на основе чувства красоты и формировать технику как умение в разнообразии инструментально-исполнительских приёмов: во-первых, не терять естественности внутреннего пения, звучания, во-вторых, осуществлять это звучание как выражение мысли.

Вопрос о равновесии техники и художественности в исполнении может быть решён только в свете понимания ценности тонких энергий звучания. А также ценности развития духовности, то есть психической утончённости самого музыканта как основы музыкальности.

В комплексе качеств, составляющих основу исполнительской музыкальности, ещё не оценены сердечность и эстетическая утончённость. То особенное тепло сердца, излучаемое исполнителем, особым тоном окрашивающее звук и придающее интонациям жизненность и одухотворённую выразительность, не только делает исполнение художественно ценным, но является главной ценностью жизни.

Излучения сердечной энергии, будучи осмысленной реальностью искусства, по мере продвижения науки в области познания тонких энергий изменят искусство, а в будущем, по мере увеличения числа людей, обладающих тонкими восприятиями жизни, станут восприниматься как научный путь преобразования во всей жизни.

Человек с музыкальным инструментом в руках – это человек, умеющий гармонизировать свои внутренние звучания, привести в гармонию звук инструмента со звучанием внутренним – звучанием сердца, мысли, и это человек, который в результате процесса искания гармонии внутреннего ритма с найденными вибрациями звуковыми обретает музыку как путь тонкого общения с ритмами Бытия. Затем, по мере роста мастерства, он помогает на этом пути другим людям – слушателям, исполнителям.

Традиционное обучение технике игры на музыкальном инструменте чаще всего не только не устраняет барьер между человеком и инструментом, чему должна служить техника, но именно наоборот, ставит преграды между исполнителем и инструментом, что выражается в безжизненности звука, утрате естественности выражения.

Проблема утраты жизненности звука в детском исполнительстве и сознательной одухотворённости во взрослом исполнительском творчестве, даже в случаях, когда исполнитель обладает всеми необходимыми качествами музыкальности, объясняется не столько недостатком техники, как принято считать, сколько поверхностностью процесса её формирования, применением отчуждающих приёмов формирования (действие без мысли, вибрация внешняя без вибраций внутренних). А также в целом предрассудками, грубо разделяющими Планы физический и Тонкий.

Часто именно совершенная техника в её традиционном понимании  является барьером, отделяющим процесс непосредственного звукообразования от того  внутреннего звучания человека, которое является истинной основой звука слышимого.

Именно «новое измерение», когда более осмысливаться станет  «неслышимое» звучание, явит продвижение музыкальному искусству. «Утончится», то есть облагородится процесс обучения, в сферу искусства будут привлечены те представители новых поколений, которые в сегодняшнем, напряжённом грубыми формами конкуренции, мире искусства не могут вполне реализовать именно тонкий, духовный потенциал музыкальности и творчества.

Новая Эпоха входит с призывами утончения, призывами нового качества. Звук музыкального инструмента ценен обогащённостью вибрацией мысли и духовной глубины, в синтезе с чувством красоты.  Великие исполнители – всегда пример утончённого искусства звукового творчества, когда звук, и весь гибкий процесс интонирования, не только становятся проводниками тонких энергий творчества, но и передают слушателю целостное ощущение красоты Бытия, простирающейся далеко за пределы непосредственно исполняемого произведения.

Потеря естественности звучания, естественности звукоизвлечения, которая стала результатом погони за скорейшим достижением виртуозности, сыграла роковую роль для исполнительства, отлучив творческий процесс от его сокровенного источника – от сердца и духа музыканта. Процесс осознавания в его духовном смысле, предполагающий свет сознания, теплоту чувства в каждом действии, в каждый момент деятельности, является главным принципом в классическом обучении музыкальному искусству. (Механичность, неосознанность, недостаточность чуткости в действии противостоит живой, одухотворённой технике, когда каждая интонация передаёт оттенок мысли, а звук насыщен магнетизм мысли).

Практика обучения, ориентированная на достижение эффектов скорости и сложности, именно процесс осознавания часто стремится исключить, что и делает безжизненной, лишённой естественности и красоты игру даже способных учеников.

Осознавание длительно и трудно, требуется воспитание внимания и сосредоточения, чуткости, трудолюбия, терпения, любви к музыке. Но в погоне за результатами ученик-исполнитель часто отлучаются от собственной глубины.

Руки исполнителя-псевдовиртуоза действуют отдельно от сознания. В итоге звук начинающего теряет естественность, теплоту,  а звук взрослого исполнителя – магнетизм.

Магнетизм звука – это энергия «внутреннего» человека, энергия человеческой глубины, это «окутанность» звука тонкой психической энергией. Ритм музыкальной мысли такого исполнителя, его глубокое проникновение в содержание исполняемого произведения выражается в индивидуализации всех составляющих исполнительской техники, приёмов выразительности, и оказывает сильное воздействии на слушателя.

Стандарт – порождение механического мира. Искусство, как и жизнь, не терпит стандартизации. Ошибки легко исправляются, погрешности прощаются, если проявлена мысль, любовь к исполняемому произведению, красота искания.  Но стандартизация всегда ведёт к бесперспективности, порождает бесталанность даже там, где имеются природные основы развития музыкальности. Можно утверждать, что развитие тех или иных степеней талантливости – естественный результат внимания к воспитанию исполнителя слушающего и мыслящего в противовес методикам ускоренного технического развития, чаще всего нарушающих единство, целостность процесса звукообразования, начало которого – в глубине сознания исполнителя.

Очень часто интонирование осуществляется лишь приёмами внешней выразительности – вне живого процесса течения мысли. Именно это является причиной ошибочного утверждения о непонимании публикой классических произведений. «Непонимание» порождается на сцене. Исполнитель, любящий и понимающий исполняемое произведение, всегда зажигает интерес хотя бы у некоторого числа слушателей – это один из законов Огненной Стихии. Но поверхностность и эмоциональная фальшь отталкивает, заставляя музыканта прибегать к усилению внешних эффектов исполнения. Таким путём великое искусство отлучается от человека, оставаясь как бы на своём собственном плане, не доходя не только до слушателя, но и до самого исполнителя.

Задачей исполнителя - интерпретатора является раскрытие внутренних планов произведения и выявление тонких ресурсов звучания. Такое творчество в полной мере осуществляет талантливый исполнитель. Воспитание же подлинной исполнительской музыкальности и меры талантливости является общей задачей в обучении музыке всех детей, независимо от способностей. Когда музыкальность – безусловный приоритет в воспитании, то обучение ведёт каждого учащегося к наиболее полному раскрытию его потенциала способностей, то есть является путём к талантливости.

Виртуозность – удел наиболее трудолюбивых и способных, но осознанности и чуткости к красоте следует учить каждого. Для восстановления утраченной гармоничности процесса обучения необходимо критерии качества обучения детей музыке не сдвигать в сторону овладения сложностями игры, но именно утверждать художественное начало в игре – как умение «говорить» звуками. Причём, «говорить» следует о красоте. Развитие индивидуальности осуществляется на пути углубления сознания.

Эстетичность звука ребёнка, естественность – критерий качества звукообразования на начальной ступени. Не следует требовать глубины звука от начинающего, все средства динамической нюансировки должны быть органичны и индивидуальны, соответствуя возрасту ребёнка, его темпераменту, восприятию произведения и индивидуальному чувствованию инструмента.

Часто можно слышать игру «штрихов» и «акцентов» вместо осознанной, пропетой не только руками, но именно в сердце, мелодии. (В процессе обучения выразительности интонирования такие приёмы, как «акценты», требующие от исполнителя особой яркости музыкальной речи, – это, пожалуй, последние приёмы, яркости которых следует ждать от ребёнка). Следует помнить, что все средства исполнительской выразительности должны исходить из внутренней потребности в них играющего и быть естественным выражением его чувства, темперамента, манеры пения.

Не следует форсировать процесс формирования приёмов выразительности. Пусть лучше динамика и кульминации в исполнении начинающего будут выявлены эскизно, чем в угоду желаемому внешнему результату – стандарту ребёнок будет действовать механически. Ещё хуже – требовать от ребёнка проявлять эмоции и темперамент, ему не свойственные. Очень опасно насилие над психической энергией, это нарушает гармонию процессов развития, приводит к истощению сил, ведёт к деформациям в характере, побуждая к эмоциональной фальши и формированию привычек поверхностной деятельности.

Требовать от начинающего следует качества внимания к звучанию, к содержанию произведения, объясняя необходимость осмыслить все указания автора и передать идею произведения, то есть – найти самые возвышенные мысли и образы, соответствующие этой музыке. «Ни звука – без мысли».

Для подлинной, живой выразительности исполнения следует не поверхностно относится к содержанию произведения, помня, что именно содержание является целью исполнителя. Петь, интонировать мысль, работая над каждым фрагментом в свете единой идеи произведения, находя нужные для выражения мысли интонации.

Словесное выражение музыкальной мысли – классический приём, побуждающий мыслить и чувствовать, формировать чёткий образ. Заметим ещё одну закономерность, демонстрирующую эффективность внимания к мысли в   обучении: даже неловкая попытка ученика сформулировать мысль, соответствующую идее музыкального произведения, сразу же значительно повышает общий художественный уровень исполнения. Мысль, выражающая существенные идеи, стимулирует энергию, волю, вызывает к действию психическую энергию, которая и является гармонизирующим и «отепляющим» фактором.

Огонь мысли – основа жизненности звука. Только укоренившаяся привычка считать тонкий план музыкального творчества чем-то эфемерным и безнадёжно сокрытым, не поддающимся пониманию и сознательному формированию, привела к явлениям бесчисленных псевдодостижений в искусстве, не приближающих человека ни к красоте музыки, ни к красоте жизни.  

Путь к музыке сегодня труден не сам по себе (методика продвинулась, позволяя каждому желающему получить музыкальное образование, научиться играть на музыкальном инструменте), но постоянной необходимостью преодолевать укоренившиеся тенденции суетливой, бессодержательной активности, свойственные современному миру. Сегодняшний день, увы, всё ещё требует меры подвига от каждого, кто захочет приблизиться к Прекрасному – истиной цели всякого творчества.

Красота в музыке – производное от красоты тонкого восприятия Действительности. Поэтому учить музыканта – значит, прежде всего, воспитывать человека мыслящего и тонко чувствующего. Не следует торопиться, в погоне за результатами теряя ориентир красоты. Лучше всегда помнить главные и вечные принципы, одновременно и критерии правильности пути, которые так лаконично и точно выражены мудрецами Древности:    «…Искусство длительно», «Прекрасное – трудно».

07.02.2019

Обсудить]]>
Искусство и ток сердечного огня. http://scalae7.net/page/iskusstvo-i-tok-serdechnogo-ognja http://scalae7.net/page/iskusstvo-i-tok-serdechnogo-ognja Mon, 07 Jan 2019 16:56:08 +0300 Теплота сердца, любовь к красоте исполняемого произведения порождает явление особой тонкой вибрации, присутствие которой в исполнении – основная причина преображающего воздействия высокого искусства.

Вдохновение, катарсис, озарение, исцеление, – всё, что человечество замечало как особенные явления воздействия искусства, – указывает на явление Огня, причём, в особом его качестве.

Классическая музыка с её потенциально высоким уровнем воздействия на сознание человека нуждается в исполнителе, способном передавать энергии Духовного Плана.

Над всеми факторами воздействия искусства возвышается ведущее начало – психическая энергия исполнителя. В динамических формах искусства можно наблюдать, что аура исполнителя оказывает не меньшее воздействие на зрителя, чем исполняемое им произведение. В искусствах статических сознание творца выявляется и запечатлевается в каждом элементе созданной формы. Поэтому формы в искусстве дают возможность либо дальнейшего проникновения в мир более высоких идей и образов, либо полагают предел уровнем запечатлённых вибраций.

…Явление тонкой вибрации сердца, присутствие которой является причиной особой ценности явления искусства, не обусловлено исполнительским мастерством, но именно движет развитием мастерства, формируя наиболее утончённые, подвижные, наиболее индивидуализированные и неповторяемые, постоянно обновляемые исполнительские приёмы.

«Вечный» вопрос о соотношении техники и содержательности в искусстве останется в прошлой Эпохе. В Новой Эпохе, утверждающей все основные принципы на основе знания о психической энергии, человеческое сознание поднимается над этими противоречиями, причина которых – отсутствие понимания энергии мысли. Именно качество мысленной энергии определяет качество каждого действия, каждого явления.

Техника как мастерство выразительности должна формироваться на основе осознанности художественных целей, на той глубине восприятия красоты, которая доступна обучающемуся и воспитание которой и является главной задачей.

Настоящей бедою современного мира стал отрыв целей искусства от Духовного Плана человеческой жизни, от красоты. Бедою современного искусства является отрыв действий в самом начале формирования технических навыков от сознания и сердца. Техника внешняя, достигая небывалой высоты, становится выявлением духовной безликости, что исключает возможность реализации искусства как мощнейшего средства духовного развития человека, отлучает творческие действия от источников тонких энергий.

Человеческая духовность невозможна без утончения всех восприятий посредством развивающегося чувства красоты. Примитивизм религиозного мышления, упрощённость представлений о бытии, огрубение человеческих взаимоотношений… – многое может быть преодолено, благодаря высокой, синтетичной мысли искусства. Но мысль и красота, эти великие ценности искусства, отступают под напором тяжёлых волн конкуренции, оставляя на поле творчества лишь искание всё более изощрённых внешних приёмов мастерства. Сформированные таким упрощённым путём технические навыки являются пожизненной преградой между сознанием исполнителя и духовным планом искусства. Только истинно одарённый исполнитель самостоятельным поиском восстанавливает те связи между сознанием и действием, мышлением и действием, которые нарушены неправильным обучением, нацеленным на внешние эффекты, а не на подлинную выразительность.

Музыкальное исполнение, театральное действие, балет, – во всём в равной степени наблюдается сейчас духовная упрощённость, как бы выдворение мысли и сердца из процесса исполнения. Силы разрушения берут в процессе творчества верх, убедив множества в том, что выражение художественного замысла – не задача сознания исполнителя, а задача его техники: чёткость внешнего действия, подчинённого заданному извне алгоритму, заменяет мысль и тонкость чувства. Сама цель художественного действия стала пониматься как необходимость впечатлить, поразить, удивить зрителя, слушателя. Так незаметно, под шумные возгласы и крики «браво» оказалась изгнанной со сцены работа духа и сердца, так выдворяется из классического искусства его главная цель – выражать сущность жизни – Свет.

Под аплодисменты толпы, Эпоха уходящая утвердила как норму отсутствие самого принципа искания красоты. Редким в искусстве стало присутствие тонкой, для многих сокровенной, но для многих вполне ощутимой и изучаемой вибрации сердца, являющейся мостом между зримым явлением искусства и великой Незримостью.

Ни оригинальность трактовок, ни темпераментность исполнения, ни живость чувства, ни отточенность приёмов не дают того, что должна передать сердечная мысль исполнителя – живой ток красоты, ток тонкой огненности, от присутствия которого в жизни зависит не только здоровье и радость людей, но опосредованно – очень многое во всём строе жизни.

Приучаясь востребовать это тонкое Начало в искусстве, человек учится стремиться к нему во всей жизни, очищая таким образом от грубости, фальши и поверхностности многие явления жизни. Великие философы и воспитатели человечества твердили эту истину многие века, но снова и снова, пока ещё остаётся время, человечество будет делать выбор между живым и мёртвым, между фальшивым блеском и сиянием истинных ценностей…

Не аллегории, не метафоры такие понятия, как «ток красоты», «вибрации красоты». В искусстве, в жизни дня это вполне воспринимаемая и доступная исследованию энергия, которую чуткое сердце, улавливает на Плане Духа и передаёт, подчиняя этой задаче все нюансы действий физического и психического планов.

Именно этому – тонкой координации духовного, психического и физического действия следует обучать как основанию мастерства во всех видах искусства.

Новая Эпоха, поднимая Знамя Красоты, возвещает ведущее начало духа и сердца, тем открывая возможность развития самым утончённым формам творчества. Эта утончённость, это разнообразие основано на бесконечном многообразии оттенков Огня. Огонь жизненно и легко входит в искусство, как только сознание устремляется вглубь, ища не скорые победы в конкурентной борьбе за внимание зрителя, а радость соприкосновения с подлинной жизнью, с глубиной духа, которая в искусстве являет себя как красота.

Именно вибрация красоты, уловленная сердцем, зажигает сердца, одухотворяет мысли, побеждает бациллы болезней, ибо она, эта тонкая вибрация – спасительный Огонь жизни, в его самых утончённых проявлениях и в многообразии благотворных возможностей.

Истина, возвещающая о спасительной роли красоты, стара, но сегодняшний мир как никогда нуждается в ней. Мир нуждается в подвиге красоты: в стремлении к Красоте и защите красоты в жизни и в искусстве.

Декабрь, 2018

]]>
Об искусстве и красоте http://scalae7.net/page/ob-iskusstve-i-krasote http://scalae7.net/page/ob-iskusstve-i-krasote Sun, 25 Nov 2018 17:45:07 +0300 15.08.2017. О технике музыканта.

Очевидно, что техника музыканта не должна сводиться к механике. Каждое прикосновение к инструменту должно быть осознанным психическим действием.

Но, видимо, пора принять новые наименования, уточняющие суть задач начинающего музыканта и проясняющие сущность музыкально-творческого процесса для музыканта-исполнителя. Так же, как понятие звукообразование подчёркивает индивидуальное творческое начало и ответственность, так же понятие психотехника музыканта лучше передаёт суть задач мастерства как достижение гармонии внешнего и внутреннего начал.

В процессе обучения детей часто внимание настолько концентрируется на внешней форме движений и действий, что теряется то главное, ради чего инструмент берётся в руки – энергия и мысль.

Именно эти два великих аспекта Действительности во всех видах творчества человеческого, и музыкального творчества в особенности, составляют главную и непреложную ценность. Искусство, как наиболее последовательное и целенаправленное искание гармонии между зримым и Незримостью, фокусирует свои достижения именно как явления сокровенных связей между Тонкими Планами и физическим миром. Понятием, олицетворяющим сущность этих сокровенных исканий, является красота.

Но в последние десятилетия нагнетение сил конкуренции стремительно отдаляет искания музыкантов от целей жизненности и красоты. Ускорение технических достижений делает игру начинающих механичной. Живая жизнь души и духа заменяется вредной эмоциональной ажитацией. Взрослеющий «вундеркинд» не может обрести то, что оставлено за рамками стремлений с самого начала – содержательность, красоту энергий музыки, ибо аппарат сформирован как комплекс механических умений, когда «руки отдельно от души».

Психотехникой музыканта назовём способность передавать энергии мысли и духа посредством тонко организованных связей между внутренним слышанием, чувствованием, осознанием, видением и – физическим аппаратом, являющим чуткость и точность. Труд в этом направлении осуществляется с первого урока и ни на мгновение не теряя цели и не жертвуя гармонией «мысль-звук» ради быстроты приобретения новых внешних навыков.

2018– 06 – 06 Виртуозность.

Красота… эта вечно ускользающая реальность, настоящее бытие – человека и искусства. Если нет уловленной энергии красоты, света красоты, то нет и искусства.

При отсутствии этого тонкого явления – красоты – мало смысла в жизни человека, и совсем исчезает смысл трудов в искусстве. Только понимание этой ценности, такое простое и понятное, привнесёт жизнь в спешащую к «достижениям» школу музыки, на всех её уровнях.

Что такое виртуозность? Разве привлекательность виртуозности, являющейся слушателю как «скорость и блеск», не есть красота в аспекте полётности её существа? Красота, уловленная в мгновениях стремительно несущихся ритмов… Но не механика несёт слушателю вдохновенные эти ритмы. Именно дух исполнителя, именно красота, уловленная духовным слухом и заново обретённая в звуковом поиске, вдохновляет слушателя.

Сколько скоростей и удивительных подробностей технических умений можно наблюдать и слышать на современной сцене, а виртуозность по-прежнему редка. Восторг сердца, чувствующего огненные ритмы в ткани звука, восторг, нашедший своё выражение в исполнении – то, что является вдохновением виртуозности. Послушаем исполнение Ф. Крейслера… Как отличен его стиль, сколько блеска и огня… И как далеки от настоящего полёта многие несчастные ученики-виртуозы, которым не объяснили их учителя, что не скорость и точность – их истинная цель, что это нахождения, нужные не сами по себе, «внутри» этих нахождений – новые и новые нахождения, ведущие к красоте…

Так бегущий к вершине горы, одолев бурный поток, густой лес, наконец, достигает вершины. И что же? С вершины можно видеть красоту пространства и звёзды, но молчит сердце «достигшего», не может испытать радость открывающейся новой красоте. Почему? Потому что в своём беге он не успел рассмотреть и восхититься тем сокровищам, которые были на его пути – сияли в том потоке, лежали сокрытыми в том лесу. Вот она, вершина, но молчит сердце «достигшего», ибо оно не научилось тому, чему должно было научиться в пути – радоваться нахождениям красоты – сокровищам, сокрытым в каждом мгновении пути…

Не будем слепы и глухи, сокровища – не вдали, они в каждом звуковом мгновении, в материале простом и сложном равно трудно их найти, но именно в этом – истинная задача музыканта, от решения которой и зависит достижение истинного мастерства.

2018-10-01. Смысл искусства – в его способности служить проявителем ритмов высших сфер бытия. Учить искусству – значит не только вооружать приёмами мастерства, но с первых шагов обучения воспитывать понимание необходимости стремления в эти возвышенные области, где мысль и дух соучаствуют в Единой Жизни, объединяя сознание человека с бытием всего космического Мира.

Ученик в искусстве обучается возвышенно чувствовать и глубже мыслить, целенаправленно утверждаясь в умении находить наиболее прекрасные образы и наиболее возвышенные идеи.

Приобщение к истинному искусству – это осознание красоты, питающей мир. И сама техника в искусстве – это умение выразить наиболее возвышенное, наиболее тонкое, огненное начало.

С самых первых звуков нужно направить внимание ученика на поиск красоты, научив слышать внутренне качество звучания, его сердечность, теплоту и тонкость. Без этого необходимого, устойчивого устремления нет искусства, есть лишь ловкость внешних действий, которые в Эпоху напряжённых противостояний Света и тьмы, созидания и разрушения, будут лишь умножать поверхностные энергии, легко становящиеся на службу хаосу, разрушающему всё наиболее ценное в человеке и в пространстве.

Красота – в устойчивости стремления к высшим восприятиям.

2018-11-25 Вибрации – основа понимания музыки и искусства в целом.

Гармония вибраций, соотношение вибраций составляют основу представлений о сущности искусства.

Ценность произведения искусства полностью определяется тем, насколько утончённый строй вибраций в нём явлен, насколько гармонично явление сочетания вибраций. Цвет, звук, композиция – всё это явления некоего уровня вибраций в их соотношениях. Музыкальность, это самое обобщённое понятие музыкальной практики, может быть вполне и непротиворечиво определено только на основе знания о вибрациях.

Все явления подмены истинной выразительности приёмами внешней техники уйдут, когда утвердится внимание на явлении комплекса вибраций исполнения. Звук, этот сложный синтез вибраций духовных, психических и физических, так часто бывает дисгармоничным, когда внутренний строй вибраций либо мало проявлен, либо не согласован с вибрацией физической.

Учить искусству следует, с первых шагов воспитывая чуткость к красоте, чуткость к искренности и потребность в утончённости, сердечности. Всё поверхностное, всё натянутое, как чужие приёмы техники, так и эмоциональная ажитация, должно быть оставлено ради подлинной музыки.

Музыка, музыкальность – это явление высокой гармонии вибраций внутренних и внешних. (Восточная традиция импровизации предполагает обязательное согласование звука как синтеза вибраций, явленного исполнителем, и ритмов, или вибраций, пространства – тоже сложно звучащего).

Талантливое искусство всегда космично, ибо вся вдохновляющая суть искусства – это проводимый им строй высоких вибраций: вибраций духа человеческого, вибраций Надземных, вибраций космических лучей, которые дух гения улавливает и проводит как новые явления красоты.

Когда говорят о космичности музыки Моцарта, это не следует воспринимать как яркую метафору, но как вполне научное явление, когда для проведения высоких вибраций надземного порядка найдены соответствующие формы ритмов и звукосочетаний. Но не механично это понятие согласованности вибраций. Именно высоконравственное явление, самое возвышенное чувство и мысль – сущность космической вибрации. И без сотворчества исполнителя в этом же направлении поиска вибраций, или поиска красоты, музыкальное произведение гения останется «молчащим».

Искусство на всех этапах его проявления требует духовных усилий и сотрудничества на всех уровнях, на всех Панах жизни.

Вибрации и огонь, или энергия психическая, станут единым основанием нового понимания ценности искусства и его великих возможностей в развитии сознания и духа человеческого.

2018-11-14 Движение «В Защиту Красоты».

Искусство призвано выражать глубину бытия, глубину жизни духа; современное искусство отражает лишь пёструю поверхность человеческих эмоций.

Искусство рождено как отклик духа человеческого на великий Зов Красоты, идущий из глубин Пространства и доносящий до Земной сферы отголоски тончайших звучаний и ритмов, непрестанно творимых Космической жизнью. Но искусство современности упорно пытается привязать слух человеческий к рёву земного хаоса.

Великое искусство умеет уловить свет Истины и вызвать отклик в сердце человеческом. Искусство обычности, так ценимое современностью, умеет заглушить в сердце человеческом импульсы духа.

Когда же человечество утвердится в разумении блага настоящего искусства и откроет входы красоте?

Красота естественно может войти в жизнь каждого ребёнка, нужно лишь не прятать от детей великое искусство, не унижать его умалением, не оскорблять насмешкой. Нужно дать слово истинной педагогике и истинной психологии, развивающимся на законе права каждого ребёнка на самые тонкие образы красоты, на самые возвышенные мысли.

Когда учитель, воспитатель, родитель, подведя малыша к великому творению искусства, скажет, сам искренне воспринимая: «Посмотри, послушай – как красиво», – вибрация красоты проникнет в сердце ребёнка. И он не захочет больше видеть, как унижается прекрасная музыка клоунскими приёмами привлечения внимания, как на театральной сцене глумятся над красотой мысли великих произведений под видом современных трактовок.

Утверждённый подход бережности ко всем явлениям красоты может спасти множества от окончательного разложения. Нужно организовать новое Движение в защиту красоты. Такие движения возникали в различные Эпохи. Когда тьма готовилась торжествовать победу, когда грубость попирала все проблески утончённости, когда голос знания не был слышен массами, а религии утрачивали связь с жизнью, поднималось Знамя Красоты.

Идея защиты Красоты проявлялась по-разному, когда поднимались на знамёна идеалы искусства прошлых эпох, когда возвещались новые, более возвышенные общественные идеалы, более высокие ориентиры творчества. Группы подвижников начинали упорно продвигать новые идеалы творчества в искусстве, в познании, смещающие старые формы. Наш сложный век, граница Эпох, с его сложностью исканий и справедливой тяге к свободе, должен усвоить урок красоты, понять непреложный закон красоты, определяющий судьбы всех трудов, всех усилий: остаются в веках и слагают новые ступени культуры всегда лишь те искания, в основе которых – стремление больше и полнее выразить Прекрасное.

Идеал почитания Красоты достаточно сокровенен, человечество давно болеет грубостью, поэтому всё наиболее возвышенное вынуждено скрывать свой облик. Но под покровом любой истинно прогрессивной тенденции можно рассмотреть идею Прекрасного.

Пример, или тон, почитания прекрасного, всегда открывал кратчайший путь выхода из всех создавшихся тупиков жизни. Пришла пора снова подняться на защиту Красоты, ибо свет её так мало востребован современностью. Во времена, когда поникал свет красоты, творились наибольшие ужасы, попиралось достоинство человека, уничтожалось знание, подавлялась свобода мысли, огрублялись религии. Не такое ли время сейчас?

Так пусть новое Движение защиты красоты поднимет знамёна. Это новое Движение не будет обычным. Полотнища знамён не будут развеваться на древках. Знаменем будет пламя священного огня почитания красоты в сердце. В сердце каждого будет звучать его сокровенный идеал прекрасного. Общим будет лишь единое стремление привнести в жизнь огонь любви к красоте, бережности ко всем проявлениям красоты. Поднять брошенное и затоптанное великое искусство возвышенной музыки, одухотворённой литературы, театра, очищающего и поднимающего душу.

Поддержать всё возвышенное в творчестве современном и восстановить бережное отношение к великому искусству прошлого. Подобно сухой листве под дуновением свежего ветра, унесётся всё пошлое, пустое, уступив место тонкому, сердечному, искреннему, глубокому. Красота займёт свой трон в здании человеческой жизни. И жизнь преобразится. Истинно, лишь возвращение на трон Царицы мира – Красоты спасёт заблудившееся человечество.

Ноябрь, 2018

]]>
Мысли о творчестве http://scalae7.net/page/myslinbsponbsptvorchestve http://scalae7.net/page/myslinbsponbsptvorchestve Wed, 05 Jul 2017 19:00:44 +0300 Чувство безграничности жизни рождает многообразие творчества, питаемого мыслью и энергией. Чувство наполненности пространства сознанием и Высшей мыслью рождает красоту творчества.

Там, где подражание чуждым формам, там сознание ещё не открылось, ещё не явило способность ощущать жизнь пространства, в каждом мгновении несущую новые токи энергий, токи мысли. Потребность в красоте и формах, дышащих красотою, рождается в недрах духа, питаемого токами Миров Дальних.

Когда массы станут отворачиваться от безжизненных явлений псевдотворчества, легко отличая новизну мысли от пустого оригинальничанья, тогда можно будет сказать, что Новая Эпоха началась, ибо одним из важных знаков её является стремление к одухотворению всех явлений жизни и творчества.

* * *

Процесс творческого искания и выражения красоты в новой психологии и физиологии будет принят как закономерный путь пробуждения новых нервных узлов, т.е. пробуждения новых центров осознанности. Именно стремление к возвышенной красоте, поиск наиболее утончённых форм её выражения является наиболее естественным и гармоничным способом раскрытия новых возможностей сознания. Это станет основой педагогики и психологии. Будет много желающих преуспеть, когда мир обернётся к осознанию прежде не востребованных достижений, но лишь полное бескорыстие принесёт результаты.

* * *

Современность не знает одухотворённого искусства и одухотворённого творчества, ибо не явлены источники обновления творческих сил и мыслей, и для мира, ориентированного на внешний успех, закрыты входы в ту творческую лабораторию, где каждый образ оживлён дыханием неведомых Миров. Этой чудесной лабораторией является великое Пространство, открытое лишь для бескорыстного искания. Обновление непрестанно являют токи Миров Дальних, но его величество «штамп», этот агент концентрированной кармы эгоистического мира, твёрдо стоит на стаже, удерживая массы небесталанных творцов на пороге не видимого ими входа в храм истинного искусства.

* * *

Токи Дальних Миров в медицине найдут применение посредством нахождения согласования или гармонии между воспринимаемой энергией и соответствующим ей металлом, минералом… Возможно сочетание тока с электричеством, магнитом. Астрология поможет применить индивидуальное воздействие.

Токи Миров Дальних, воспринимаемые творцами форм искусства, явят особое «сияние» живописных полотен, особый возвышенный магнетизм звука и ритмического «дыхания» в музыке. Целительная мощь искусства наконец перестанет быть отвлечённостью и психологической экзотикой, и станет фундаментом медицины, подобно тому, как было в Асклепионах. Но, в отличие от этих храмов Посвящённых, явления гармонических энергий будут достоянием науки, будут измеряемы (приборами, фиксирующими качество и силу утончённых вибраций). Знание тонких энергий явит многие направления медицины, основанной на естественных огненных возможностях человека и пространства.

* * *

Сознание человека – поток. Так говорит Учение Востока. Поток сознания может быть устремлён в соответствии с Великим Магнитом Космоса, и тогда можно говорить о том, что человек нашёл путь Истины. Прекрасно это движение; космическое по своей природе, оно, велением законов огня, объединяет ритмы пространственно-космические с ритмами человеческой воли. Но редки явления красоты в движениях сознаний, чаще всего «водовороты» являют отражения вихрей самости, когда эгоистический центр тормозит движение «потока», образуя то завихрения, то запруды. (Запруды соответствуют приземлённому обыденному сознанию, «водовороты» отражают стремления честолюбивой и корыстолюбивой природы). В каждом мгновении жизни человек выбором воли осуществляет направленность потока своей энергии. Счастливы, нашедшие созвучие; вопреки косности земной утвердившие стремление духа, вопреки оглушающим крикам невежества обострившие слух в направлении утончённых гармоний высокой мысли…

* * *

Современность нуждается в осознании вечной истины, провозглашающей приоритет внутреннего плана в отношении к плану внешнему, главенство тонкого над плотным, тончайшего над тонким. Игнорирование этой истины губительно как для человека, так и для каждой отдельной сферы деятельности. Особенно очевиден недостаток осознанности этого иерархического принципа в отношении к искусству. Так, в музыке самое ценное то, что неслышимо, что ощутимо лишь сердцем, духом. Звуки и ритмы – лишь внешний каркас, который даёт возможность слуху стать побудителем внутренних восприятий. Композитор стоит перед задачей уловить высшие ритмы и создать формы, соответствующие эти неслышимым потокам истинной музыки, которая суть мысль и огонь – ритмы огня и энергии мысли. Исполнитель, имеющий нотный текст как следующую ступень удалённости от той подлинной музыки, только частично отражённой в композиторском творении, стоит перед задачей явить в звуках то первоначальное тонкое, духовное естество музыки. Так в музыкальном творчестве явлена условная троичность «тело – душа – дух», где «тело» – звуки, «душа» – энергии, «дух» – это огонь – идея, воспринятая вдохновенным творцом.

Современные исполнительские приёмы скорее удаляют, чем приближают исполнение к тонкому плану музыки, ещё менее – к духовному. Ориентированные на впечатления внешнего слуха и внешних чувств, они являют грубость в отношении тонкого естества музыки. Ещё хуже то, что обучение очень требовательно именно к приёмам техники, а не к задаче передать дух музыкального творения. Задачи ускоренного достижения виртуозности затмевают цели искусства, так искусство музыки перестаёт служить задачам духа… Но будущее, безусловно, оставит всё несоответствующее красоте духа и огня – этой Единой и единственной Реальности, ради постижения которой и рождено Искусство.

* * *

Музыка, истинно, может творить чудеса преображения человека, и в психическом, и в духовном, и в материальном смысле. Но для этого необходимо достичь осознанности её духовного плана. Как всё в этом мире, музыка, звук троичны. О силе преображения говорят, когда в музыке, в звуке явлена духовная искра. Поэтому никакая яркость, никакая необычность внешних приёмов не смогут заменить собой истинной красоты творений, о которых говорят как о нетленных, проверенных временем и т.п. Можно с уверенностью предполагать, что процесс развития музыкального воспитания выйдет, наконец, на потерянную тропу, ведущую к истинной талантливости, выражающейся именно в умении являть посредством физического звука вибрации духовного плана, приводя в гармонию все три составляющих живого искусства: идея – мысль – форма. Воспитание слуха как углубление и утончение на основе чувства красоты станет базовым принципом на всех направлениях и этапах обучения музыке. 

Не только музыкальному искусству придётся «заново» учиться людям в Новой эпохе. Живопись, театр, архитектура, скульптура, танец – все виды искусства надо будет постигать в их жизненности, то есть в их духовном плане, откуда исходит всё истинно убедительное, талантливое, преобразующее физическую реальность, приближая её возможности к возможностям бессмертной природы человека. Как же учиться этому истинному искусству? Что поможет явить духовную чуткость, которая, подобно чистому стеклу, сможет отразить действительность Плана нетленных прообразов действительности? Мысль, постоянно упражняемая в способности высокого полёта, явит талантливое человечество… «Думай», – постоянно повторяют все добросовестные учителя в искусстве, побуждая ученика к внутренней активности. Теперь нужно добавлять: «Думай возвышенно», или «думай красиво». Почему так мало талантливых театральных работ? Почему не вдохновляет исполнение великих музыкальных произведений, почему неприятно находиться вблизи большинства современных строений? Потому, что мысль не достигает Плана духа. Театральный образ рассыпается, ибо актёр не мыслит, как мыслил бы живой герой, не живёт глубиной роли. Помнить всегда: живое – всегда троичность. Когда музыкант исполняет лишь внешнюю ткань, музыкальная мысль не глубока, движения чувств не наполнены энергией идеи произведения. Идеи нет и в вычурности танцев, которые отражают лишь движения самой поверхностной части души. Идея, эта искра духа, которую надо отыскать глубиною сердечной мысли, идея, которая одна лишь оживляет творение искусства, стала абстракцией. Мысль человека в искусстве обслуживает лишь ремесло и поверхностные движения чувств. «Смотри выше, мысли как можно выше и ищи, ищи те ритмы, которые станут мостом между жизнью духа и миром физических восприятий», – скажет учитель ученику.

Понять, что жизнь – это именно всё то, что «сверхчувственно» (а правильнее – тонко воспринимаемое), и поставить перед собой задачу принести эту истинную реальность в мир, – значит приблизиться к возможностям настоящего искусства. А маяк движения – всегда Красота. 

]]>
О музыкальном искусстве http://scalae7.net/page/o-muzykalnom-iskusstve http://scalae7.net/page/o-muzykalnom-iskusstve Sat, 10 Jun 2017 08:30:05 +0300 На Востоке говорят, что тот, кто играет на музыкальном инструменте только лишь руками, без участия сердца, подобен тому, кто грызёт кожуру банана, довольствуясь этим и не пытаясь добраться до ароматной мякоти плода.

Труд музыканта сложен не только тем, что требуется овладение комплексом сложных действий, основанных на слуховой чуткости, но более всего тем, что необходимо постичь истинную красоту музыки. Первое – трудно, но достижимо для усердных и целеустремлённых, второе – не более трудно, но при тех же необходимых условиях достижимо только для бескорыстных.

В музыке, как и в жизни, внешнее движение увлекает лишь внешние силы души, рождает же красоту – только движение глубоких внутренних сил – сил мысли и духа.

О хорошем музыканте говорят как об умеющем радовать землю, о талантливом – как о способном радовать Небо, гениального музыканта охарактеризовать слову человеческому трудно, ибо творчество гения таково, что в самозабвенности он поднимается на высоты, где творчество уже являет энергии иных «земель» и иных «Небес». Именно поэтому так часто великие творения воспринимаются лишь через века. (Когда новые огни сознательности преобразуют восприятия людей).

«Познание трудно», – говорят люди, но имеют ввиду лишь познание внешних вещей, что же скажут они, когда поймут, что главное познание, к которому призван каждый человек, это познание глубин духа и связанных с ними глубин космической жизни?

Ценность школьного процесса познания в том, что он помогает ученику не только овладевать знаниями, но и своими внутренними возможностями. Чрезмерная помощь учителей часто вредит познанию, ослабляя напряжение внутренних усилий. Это подобно тому, как если бы кто-то, желая научиться играть на музыкальном инструменте, полностью доверил бы движение своих рук учителю

Звуки музыки только кажутся уделом слуха, в действительности они – удел всех человеческих восприятий, не только слуховых и зрительных, но и духовных. Эта область обычно мало интересует людей, но именно на полях Духа, где сознание человека имеет свой исток и свою цель, следует концентрировать силы всех восприятий, именно там надо сосредоточить познание и поиск красоты. Именно там, в области чистых духовных энергий, надо зажечь огни творческих действий – это и будет подлинной талантливостью.

* * *

В Новой Эпохе именно искусство призвано вести человечество к обновленному бытию, утончая способности восприятия Действительности. Реальность, единое великое Пространство является сознанию человеческому как свет – идея, как ритм – энергия. Звуки, формы, ритмы и цвета, являющиеся общечеловеческим языком искусства, обращаются к тому одухотворённому синтезу восприятий, который именуется чувством красоты. Воспитывая чувство красоты, подлинное искусство открывает новые возможности восприятия Реальности. Утончаясь, чувства человека становятся способными воспринимать новые, более утончённые энергии, делая доступными токи Миров Дальних.

Мысль, этот великий инструмент познания бытия, укоренена в духовной восприимчивости. На это указывает явление так называемых озарений, на которых основан весь процесс открытия нового.

Истинно, Красота, питающая высшие способности человека – кратчайший путь к Новому Миру.

* * *

Говорят, что музыка – особая стихия, в которой жизнь как Вселенское Движение нашла наиболее полное своё выражение. Но созданное при участии человеческой воли музыкальное произведение запечатлевает энергии четырёх стихий, одна из которых, как правило, проявится более других. Если преобладает стихия земли, музыка будет сильной и магнетичной, влияние её на ум человеческий будет велико. Когда сильно воздушное начало, чувства наиболее полно отзовутся на лёгкость движения сил музыки. Вода разбудит силу воображения. Прекрасный огонь, как стихия наиболее близкая духу, породит все вдохновляющие импульсы, давая возможность всем лучшим накоплениям духа засветиться в душе человеческой.

Прекрасна гармония сил, достигнутая в музыкальном творении. Такие творения бессмертны. Но много прекраснее явленный в музыке Огонь – вселенский дух Красоты, дарующий каждой чуткой душе счастье ощущения своего бессмертия.

* * *

Принято считать музыку искусством эмоциональным, этаким флюидическим миром, в котором безраздельно царит чувство, ведóмое утончённым слуховым восприятием. Сфера живописи, с её утончённостью зрительных восприятий, тоже как будто бы основанных на некоем чувственно-эмоциональном синтезе, также гордится достижениями в области влияния на настроения и чувства людей. Однако творения истинно гениальные в каждом из этих видов искусства (как, впрочем, и во всех остальных), увлекающие души людей в сферы для них необычные, возносящие сердца на те высоты, где все чувства преображаются, а эмоции сливаются в единый порыв устремлённости в Неведомое, ясно показывают, что вовсе не эмоция и связанные с ней состояния настроения и мышления является фундаментом «эмоциональных» искусств. Мысль, причём мысль возвышенная, и ничто иное, коронована на царствование в сфере Искусства.

Именно мысль, в самом её утончённом состоянии (мысль – Идея), является тем зерном, из которого вырастает прекрасный сад гармоний звуковых и красочных, рождаются прекрасные формы, а формы сотворённые наполняются смыслом (искусством музыканта-исполнителя, искусством актёра).

Желающий вырастить в себе талантливого творца в любом из видов искусств должен воспитывать в себе именно мышление. Мышление ведóмо искренностью сердца, с его, сердца, особой способностью питать воображение. Воображение, эта «волшебная палочка» всех творцов, накапливает свои творческие возможности путём возвышения. (Причём, самые возвышенные, самые светлые образы являются наиболее приближенными к истинной реальности бытия.)

Так приближается сознание к Области Прекрасного, таинственной обители, питающей развитие всех человеческих восприятий: когда утончаются уже имеющиеся возможности и открываются новые.

…Почему так часто высокотехнично исполненные творения в искусстве не вдохновляют? Потому что в них отсутствует огненное зерно – высокая мысль. Именно идея – кладезь той таинственной энергии, которая является как вдохновение, как образ, как чувствование необходимого в данный момент исполнения неповторимого художественного приёма. Почему же явное отсутствие вдохновляющей способности так легко подменяется ажитацией или надуманным конструированием? Потому что овладеть возвышенным художественным мышлением и «привести» мысль в руки – труднее и дольше, чем овладеть любыми, даже очень изощрёнными, но только внешними, умениями.

Почему публика, некогда проявлявшая строгость и вкус, сегодня так легко удовлетворяется этими подменами, и крики «браво» заглушают стоны сердец, поникающих от пустоты и грубости? Потому что мир короновал эмоцию, согнав с трона искусства мысль. Браво, яркая и обычная эмоция, побеждающая сегодня, как побеждает безвкусная мода, когда притуплено чувство красоты. Спит сердце. Но хватит уже ему спать! Пора, пора проснуться живому чувству, глубокому восприятию. Только ясный взгляд на жизнь, устремлённый из глубины сердца и духа, разбудит крепко спящие в душе силы талантливости. Время пришло.

…Не это ли единое огненное чудо – талантливость, живущая в глубине каждого сердца, откроет новые горизонты, приведя в этот истерзанный мир законно царящие в Беспредельности Красоту и Знание, вместе с ним вернув на землю и вероломно изгнанную «дочь» Красоты – Справедливость!

* * *

Подлинное искусство музыки – особая стихия, почти неизвестная человечеству этой Эпохи.

Закрепощённость сознаний плотностью материальных оболочек не позволяет людям, даже талантливым, по меркам современности, чувствовать глубже той поверхности, на которой разворачивается современное звукотворчество.

Интонирование – это единственное понятие современного исполнительства, которое указывает на процесс поиска связей между миром физически воспринимаемых звучаний и миром подлинной музыки, которая является сферой великого синтеза, где ритмы бытия в единстве с мыслью непрерывно творят новые формы.

Гении композиторского творчества поднимались до тех высот, где звук и мысль – неделимое целое. Но подражание и акцент на внешней стилистике творчества, обусловленной эстетическими идеалами той или иной эпохи, лишь заслоняли сущность гениального творчества, которая всегда заключается в уловлении высших звучаний – огненных ритмов, и направлена на возвышение восприятий до сфер, где творчество осуществляется Великой Жизнью, или Космосом.

Ритмы космического бытия, отражённые, или запечатлённые, в каждом из великих музыкальных произведений, и есть то «неизвестное» в формуле творческого процесса, которое определяет уровень творчества композитора и присутствием которого объясняются все «чудеса» воздействия музыки на сознание и психику человека.

Именно единая космическая жизнь, таинственная, в силу неизведанности её энергий, и прекрасная, в силу той великой гармонии, которая управляется божественными законами – законами единого Огня, является единой целью настоящего творчества и его истинным источником.

Обучение гармонии, воспитание слуха и чувства ритма, которыми занимается музыкальная педагогика, должны иметь ту же единую цель – показать человеку возможность одухотворённой жизни, суть которой – в восстановлении утраченной связи с космическим бытием. Только понятие красоты, в его подлинном самом высоком значении, отвечает этой цели и не позволяет сбиться с пути утончения сознания, которому призвано служить искусство.

* * *

Чтобы уметь исполнять музыку, нужно уметь возвышать мысль. Ибо подлинная музыка – не земля, она – «Небо», дух высот бытия. Мысль, не ведающая высот, не станет мыслью музыки… Чувство, не ведающее высоты, не умеющее растаять в огне самозабвения, не станет движением музыки… Музыка каждым звуком своим нисходит с Небес, и каждый звук по-настоящему талантливого исполнителя музыки устремляется в те Высоты бытия, порождением которых она является. Поэтому истина о том, что музыка – это молитва, живёт в сердце каждого настоящего музыканта.

Понимание этой истины – словно знак отличительный, по которому настоящие музыканты узнают друг друга, какие бы различия языков, культур, времени они не несли. Эта истина не доступна ремесленнику, для него музыка – лишь звуки и чувства земной души. Но талантливый знает без доказательств: музыка – молитва, и звуки её – голос бессмертного сердца в душе человеческой.

* * *

Объясним начинающим музыкантам, что ключом в «партитуре» музыкального мастерства является способность возвышать мысль, чувства и способность отличать явления подлинной красоты музыкальной мысли от явлений поверхностной эмоциональности, свойственных не только человеку. К сожалению, очень часто искусством называют всякое творчество, независимо от того, каковы качества его энергий. Именно качество энергий отличает искусство от обычного действия.

Красота – не абстракция и не понятие, обусловленное модой, общепринятыми эталонами. Красота – сущностное начало жизни, запечатлённое в глубине каждого сердца. Истинное искусство очищает восприятия, утончает чувства. Именно поэтому пробуждающаяся совесть – голос духа – часто является как следствие глубокого восприятия великих произведений. Именно поэтому так тяжёл земной путь гениев, ибо огонь их творений сжигает шлаки – наросты духа. Тьма являет протест… Но, что болезненно для обывателя, то радостно для ищущего. Потому слава в веках овевает все истинные творения искусства.

* * *

Школа музыки должна целенаправленно развивать в учениках музыкальность как тонкое чувство красоты музыки, как потребность в самых возвышенных, утончённых звучаниях, в содержательном, глубоком искусстве звука.

В соответствии с этой целью следует решать взаимосвязанные задачи: научить слушать и слышать красоту гармоний и главное – красоту мысли, научить понимать основы музыкальной теории как возможность самостоятельного творчества в музыке (а не как теоретическую отвлечённость), научить интонировать – т.е. выражать мысль посредством звуко-интонаций.

Изучение музыкальной литературы должно опираться на основы философии музыки: необходимо показать учащимся взаимосвязи между достижением высот музыкального творчества и общечеловеческой целью искания Красоты. Нужно показать творческий путь гениев искусства как жизненный подвиг, являющийся примером жизни для каждого человека.

Современная школа не учит музыке, она учит «играть», а ещё точнее – бренчать. Именно бессмысленное (хотя временами и очень ловкое) бренчание, выходя за пределы классов и школ, становится общим уделом и исполнителей, и слушателей. Вместо красоты и возвышения человеческой мысли и всей жизни, искусство, утрачивая своё истинное призвание, несёт в мир примитивное развлечение. Вместо огней устремления к познанию таинственных глубин музыки – чад честолюбивых страстей и погоня за поверхностными успехами.

Печален удел музыки и музыканта в современном мире. Нужно срочно направить внимание к познанию и понять суровую ответственность за каждое явление звука – этого таинственного проводника мысли и воли.

]]>
Музыка и психическая энергия http://scalae7.net/page/muzyka-i-psihicheskaja-energija http://scalae7.net/page/muzyka-i-psihicheskaja-energija Sun, 03 Jul 2016 15:16:12 +0300 28.10.15 Настоящее время необычно напряжением Огня. Именно напряжение пространственного Огня вызывает все явления «взрывных» процессов как в обществе, так и в природе. Огонь усиливает все светлые явления, имеющие в себе зерно эволюционных огненных процессов, Огонь же заставляет выявляться и противодействия несоответствующих энергий, яростно отстаивающих своё существование и право на главенство, которое у этих сил – сил грубой материальности, отнимается вступившей в свои права Эпохой Огня. Примат духа, всё более утверждаемый в каждое мгновение времени… Этот великий факт, столь неочевидный для большинства, уже определяет судьбы людей, стран, и судьбу каждого без исключения начинания людей. Где огонь духа – там условия развития, там будущее. Где угождение принципам поверхностной жизни – там неминуемое разложение. 
Огромное количество ненужных, хотя ярких, пафосных явлений наполняет современную жизнь, но вся эта майявическая игра – увы, жизнью не является. Незримые силы духа укрепляют огню причастные идеи и начинания и низвергают, как листья с осенних деревьев, явления, питающиеся энергиями ушедшего времени. Оглянемся вокруг: характерный признак «засыхания» – ярый материализм поступков и целей, многолюдье, лозунги, видимые успехи, яркие самопредставления – отсутствие духа красоты отличает эти явления. … 
За яркими кулисами бессмысленного «шоу» незаметно для толп выстраиваются совершенно новые условия для развития новой «пьесы». Однажды занавес поднимется… Сколько удивления для невнимательного глаза, но для участников нового «сценического действа» необходима готовность – «хорошее знание сюжета ролей»… 
Осмысленность жизненных усилий предполагает соизмеримость приложения сил: оставим прошлое прошлому, пусть растут дела, принадлежащие миру будущему! 
Будущее музыкальной педагогики видится как поворот внимания к подлинной красоте: красоте мысли, красоте одухотворённой интонации, одухотворённого звука. Именно множество и неповторимость лучей духовной мысли, выраженной в звуке, поиск этого выражения отличает настоящее искусство, которое так старательно изгоняется музыкальным «материализмом» – ремесленностью… Окрылённость снова станет достоянием музыканта… Пусть не обижаются ярые любители конкурсов, но красота новых вдохновений коснётся и поведёт не их, но подлинных искателей Прекрасного, не в суете, но в тишине бескорыстных исканий родятся новые огни нового искусства – того, которое – суть великое крыло чудесной птицы бытия – подлинная Красота – утончённость духовных сил… Другим крылом будет знание, но об этом подумаем утвердившись сначала на понимании красоты… 

18.01.16 Вибрации огненные в интонации, в качестве звука – главная задача современного музыкального воспитания. Для этого следует поставить во главу всякого подхода к обучению воспитание мысли, способность осознавать высшие идеи музыкального произведения и утвердиться на искании их выражения. Внешние подходы омертвили исполнение, явит новую жизнь понимание утверждения духовной жизни в музыке.

22.01.16 Поверхностность стала нормой в жизни и нормой в искусстве. Все словно забыли о том, что музыкальные инструменты во всём их многообразии лишь средство постижения Музыки. Каждый инструмент – путь к единой вершине. Бегая с одного пути на другой, человек увлекается этим бегом, развлекает чувства… Мода на обучение детей одновременно на нескольких инструментах лишь способствует развитию ловкости физической и психической, не умножая тонкости духовных чувствований, которые одни лишь непосредственно связаны с музыкальностью. Это отвращение внимание от глубины в пользу яркой поверхности уже привело к обнищанию искусства – утрате красоты, и оно ещё явит свои горькие плоды в общем состоянии культуры и мысли людей. Будущее же востребует совершенно иные формы воспитания и обучения, оставив позади манки механической и пусто-темпераментной игры, «позвав» в искусство мысль и утончённое сердечное чувство. 
Понятие Красоты перестанет служить пустословию, пытающемуся выдать себя за мышление, и станет действительным критерием творчества, ибо многие сердца явят осознание силы тонких чувств и глубокой мысли. Появится осознание простой истины о том, что понятия красоты и глубины почти синонимичны, и то и другое явления – суть пробуждённый огонь духа.

23.01.16 Знак последнего этапа уходящей Эпохи – поверхностность. Увлекаясь яркостью поверхностных явлений жизни, люди, не имеющие достаточно огня духа, всё дальше отходят от счастья подлинного бытия. Потому так мрачна повседневность и так безжизненны попытки придать смысл делам, из которых ушёл живой огонь красоты. 
Музыка как искусство, наиболее близкое Тонкому Плану, самим своим существованием призвана открывать сознанию людей подлинность бытия: явление мыслей и чувств, сопричастных бессмертию. Для ума невежественного, для невоспитанного сердца это прозвучит абстракцией. Но истина состоит в том, что человек может и обязан овладевать высшими уровнями сознания, активностью сердца, духа и ума, пробуждать высшие центры свой нервной организации. Поверхностные подходы в искусстве, ориентация на механические достижения и внешнюю яркость всё больше обманывают людей, предлагая вместо вникания духом и сердцем в глубину музыкального произведения имитацию духовной жизни. Так важнейшее место искусства в жизни людей занимает искусственность. 
Что же делать? Прежде всего нужно отказаться от честолюбивого желания побеждать других, и сосредоточить внимание на устремлении к победе глубины над поверхностностью в своём собственном сердце. В педагогике искусства тогда произойдут глобальные перемены, когда культуры стане больше. Культура – ни что иное, как победа глубины. Тогда урок музыки станет тем, чем он должен быть – уроком Музыки, а не тренировкой пальцев, тогда скорости и пафос поверхностных чувств перестанут считаться музыкальным достижением, и грубость натаскивания уйдёт, уступив место процессу целенаправленного утончения всех чувств музыканта.

14.02.16 Чувство красоты музыки, способность вдохновляться энергией возвышенной музыки воспитывается и нарастает многими накоплениями духа и мысли. Также и способность исполнителя передать красоту и вдохновенные энергии музыкального произведения коренится в этом духовном по природе чувстве красоты, в его, так сказать, звуковом проявлении. Сама по себе способность тонко дифференцированного восприятия звуковой материи, теоретически составляющая основу музыкальности в её современном профессиональном понимании, при недостатке развития чувства красоты не может полноценно развиваться. Поэтому даже самый высокий уровень навыков владения музыкальным инструментом не обязательно ведёт к явлению действительно талантливого исполнительства. В современном исполнительском искусстве всё наоборот: чем больше достижений в музыкальной технике, тем меньше достижений в музыке. Причина тому – концентрация сознания исполнителя на задачах инструментального плана; план энергий музыкального произведения остаётся недоступным в силу недопонимания приоритетного внимания к музыке. И как может быть иначе, если с младенческих лет формировалось сознание качественно исполненной музыки как качества инструментальной техники и инструментальной же выразительности. Воодушевлённость в таком сознании подменяется темпераментностью, а подлинная выразительность, которая в действительности суть выражение утончённой энергетики красоты, подменяется приёмами звукообразования, и звуковедения, которые, не будучи инициированными чувством красоты музыкального образа, всего лишь поверхность, под которой, увы – пустота. 

17.02.16 В условиях низкого уровня культуры1 снижается и качество искусства, в частности, искусства музыкального. Искусство как утончённое выражение красоты бытия укоренено в Тонком Плане. Именно отсюда его вдохновенность. Утрата критериев культуры – это утрата критериев тонкого порядка, а вместе с ними и утрата вдохновенности. Сегодняшние критерии выразительности в исполнительском искусстве – ни что иное, как попытка скрыть духовную и сердечную пустоту. Руки исполнителей ловко извлекают звуки многообразных акустических свойств, но, увы, лишённых сердечного тепла и любви к красоте исполняемого произведения. Очень часто можно наблюдать, как исполнители «упиваются» звучанием инструмента и, словно в самогипнозе, не слышат музыки, которую исполняют. Чрезмерно медленные темпы кантилен, ставшие модными, являют отсутствие мысли, распадение музыкальной ткани, подмену живого чувства приёмами внешней выразительности; а в завершающих ферматах «зависает» тягостная пустота безмыслия. Тогда думается, что неуместные аплодисменты стали бы благом, чтобы хотя бы внешнее движение рассеяло созданное оцепенение сонного пространства. 
Обучение детей-музыкантов только тогда является благом для них, когда они прежде всего остального учатся чувствовать красоту великих музыкальных произведений. Стало трюизмом утверждение о развивающих возможностях музыкального обучения детей, но, как всегда в наше малообразованное время, ускользает главное условие – красота. Музыкальная техника сама по себе являет лишь относительное благо (поскольку требует точности действий, связанных с координацией различных нервных центров). Действительным и безотносительным благом, ставящим музыкальное искусство выше всех других видов деятельности, требующих утончённой внешней техники, является развитие способности прозревать в скрытую красоту бытия (ради которой, заметим, и явлены на заре человеческой эволюции художественные искусства). Развивающееся чувство красоты, которое, по утверждению многих прогрессивных психологов искусства, является ведущим по отношению ко всем частным, или специальным способностям, таким как слух, чувство ритма, чувство цвета, тембра, композиции и так далее, поднимает на новый уровень не только синтетическую способность к творчеству, но всё сознание человека. Именно поэтому активность антиэволюционных сил направлена на то, чтобы сфокусировать внимание людей на технологиях, отвлекая от действительных целей искусства и жизни. 
В сложном переплетении задач воспитания музыкальности, как восприимчивости к красоте и содержательности музыкального произведения, и задач технической оснащённости, позволяющей качественно исполнить музыкальное произведение, в современной школе музыки учителю довольно сложно «держать верный аккорд» – равновесие. Так принято считать. Но причина этой мнимой сложности – проста: в действительности уже давно пройдена та линия, которая в своё время ещё была линией борьбы за одухотворённое искусство. Ещё в середине ХХ века отношение к музыкальным конкурсам было вполне определённым, и отличалось пониманием резкого отличия конкурсного выступления, т.е. в большей степени спортивного, ценящего технику внешне совершенную, от выступления концертного, где царил критерий вдохновенной игры и техники, тоже рождённой вдохновенным, собственно творческим, исканием, а не абстрактной технологией ремесла. Негласное соглашение музыкантов-исполнителей свело все задачи музыкального исполнительства к задачам технологии – так проще и быстрее. Быстрее что? Достигнуть признания достижений. Искания глубоки и мало заметны поверхностному вниманию. Красота в искусстве – это сердце, с его едва уловимыми движениями. Но в поверхностном бытии достижения – это эффектность и внешний блеск. Так вдохновенность ушла из исполнительства. 
Современные технологии музыкальной выразительности исчерпывают себя, требуя от исполнителей всё большей оригинальности. Сущность музыкальных произведений, великих своей духовной глубиной, утончённой образностью, красотой сердечного чувства, искажается. На мировых пьедесталах исполнительства царят «голые короли», чьи имена ловкостью рекламы сделаны звучными и чья игра не более чем эффекты ловкости, часто являющие прямое безвкусие. 
И хотя эта картина очевидна, массовая учебная практика толкает именно на путь внешнего ручного труда, копирующего чужие достижения, игнорирующего действительные потребности духа ребёнка, не считающегося с детским выражением чувства. 
Спасительность Красоты – не трюизм, но напоминание о грозном времени выбора между Будущим с его явленностью огненной правды бытия, её благом человечности и высших форм сознательности, и прошлым с его закрепощённостью в грубой материальности и замкнутостью всех высших чувствований. 
Тем, кто понимает актуальную необходимость совершенно иных критериев в исполнительском искусстве, нужно довериться чувству красоты и сказать твёрдое «нет» бесчеловечной дрессировке детей-музыкантов, ускоренному развитию техники, попирающей принцип сознательности и естественности пути. От ученика нужно потребовать качества, но качество в исполнении ребёнка – это точность текста произведения и раскрепощённость действий. 
Не следует требовать от ребёнка ни глубокого звука, ни ярких, не наполненных чувством динамических градаций. Должно взять за основу правило: ни единого звука – без мысли, без сердечного внимания. Ни единого технического решения – вне цели выражения целостного образа произведения. Пусть ребёнок учится «говорить» на инструменте, и говорить своим, а не чужим языком; своими собственными, а не чужими прикосновениями к инструменту пусть ищет выражение мысли, ища интонацию – это музыкальное «слово». Пусть критерием снова станет красота и выразительность музыкальной мысли, а не степень копирования приёмов взрослых мастеров. Тогда музыка снова станет радостью, а мир получит не тысячи признанных «звёзд», а пусть единицы, десятки, но настоящих Музыкантов, чья игра станет тем, чем призвано быть всякое настоящее искусство – вдохновением, очищением и просветлением сердец и пространства. 

16.04.16 Детские конкурсы музыкантов-исполнителей демонстрируют приоритет грубой механичности над чуткостью восприятий, свойственной истинным музыкантам. Вред от механического подхода к музыке особенно велик сейчас, когда пространство полнится новыми энергиями, новыми лучами. Чуткость восприимчивости, которую призвано воспитывать искусство, отвергается в угоду грубым спортивным достижениям. Спасительная сердечность, тонкость отвергается людьми, безответственно навязывающих детям самые примитивные подходы к звуку и к великим творениям гениев. Музыкальный гений творцов явил формы, воплотившие огонь духа и мысли. Но путь современного исполнительства – это путь, отвергающий дух, мысль, сердце. Тысячи бренчащих детей: пианистов, из-под пальчиков которых вырываются звуки, лишь формально соответствующие тексту великих сонат Бетховена, Моцарта, Гайдна, скрипачей – бессмысленно вытягивающих из своих скрипок звуки, соответствующие нотам, но не содержанию и красоте сонат Корелли, концертов Вивальди – разве это путь воспитания музыканта? Головные боли – постоянные спутники любого конкурсного прослушивания, их причина – дисгармоничность атмосферы, напряжённость внешних чувств, грубая энергетика механических звучаний, подавляющих психическую энергию. Всё, что подавляет тонкие огни, что обессиливает, притупляет восприятия, не является благом. Современность нуждается в утончённой энергетике вдохновений. Нужно принять этот критерий и приложить его к каждому действию, каждому явлению. Великая жизнедательная сила – Огонь, – требует уважения. Люди откроют путь истинного счастья и новых творческих возможностей, лишь осознав единое благо, служить которому призвано и искусство, – возвышенный огонь, благодать, тонкую энергетику красоты бытия. Новая музыкальная педагогика будет учить детей играть чутко и осмысленно. Осознавая каждую интонацию как носитель содержания. Ни звука – без мысли. И мысль должна быть возвышенной и искренней. НЕ скорости и трудности – а углубление и утончение станут целями и путями. И единым критерием будет явленное качество огня. Нет сердечности, нет мысли – нет и музыки. Оставим бойкость прошлому и спорту, возьмём в будущее – чуткость и утончённость. Не жюри за столами, а мир и великая природа будут «оценивать» творчество музыканта. И наградою будет – рост вдохновений и высоких прозрений. Эпоха Огня входит в свои права.

20.04.16. Конкурсы исполнителей превращают музыкальный инструмент в спортивный снаряд.Всё содержание усилий направлено на достижение внешней виртуозности и внешней эстетики звучания. Содержание самой музыки в такой деятельности уходит на самый дальний план. Музыкальное искусство перестаёт быть искусством выражения мысли, полностью сводится к умению извлекать звуки из музыкального инструмента. 
…На детских конкурсах пианистов звучит так много великих творений. Произведения Баха, Моцарта, Бетховена, в таких количествах исполняемые, могли бы преобразовать пространство, просветлить сознания. А на деле – бессодержательный поток звучаний. Когда находишься в зале конкурсных прослушиваний, ощущаешь себя на соревнованиях по художественной гимнастике, когда музыка – лишь фон, на котором разворачиваются состязания в ловкости. 
Самое печальное в этой тенденции то, что внутри неё не может быть преобразований, она просто должна быть оставлена. Суть музыкальности исполнителя – в выстроенных и утончённых связях между музыкально чутким сердцем и пальцами. Цели беглости, внешнего мастерства вместо выстраивания этих связей рвут их, рвут тонкие нити – ради увеличения скоростей и ловкости. Чуткий искатель движется по пути мастерства не быстро, ибо ищет и настраивает тонкий инструмент «сердце – мысль – звук». Любители быстрых достижений предают эти тонкие силы, обрекая способных детей на безрадостный путь поверхностного труда. Знающие принципы устроения человека, наличие тонких тел и центров, связующих тонкие тела с физическими нервными центрами, более других понимают недопустимость всевозможных ускорений в развитии. Когда способные дети в угоду честолюбию взрослых превращаются в средство демонстрации ярких внешних достижений, надо помыслить о том, что ожидает в будущем людей, чьи «виртуозные» действия сформированы в отрыве от их духовного существа… 
И, наконец, в аспекте общего будущего: когда мир более всего нуждается в сердечной мысли, в свете, когда мыслесфера человечества нуждается в разрежении для принятия более тонкой энергетики, напряжения механических усилий являют определённый вред и должны уступить место устремлению не к явлению звуков как таковых, а к явлению мысли в звуке. Не так далеко время, когда многие поймут приоритет внутренней действительности над внешней очевидностью. Жаль будет тех, кто упустил возможности развития внутреннего инструмента. Жизнь призывает к тонкому творчеству. Кому как не музыкантам понять это скорее других? 

1 – Культуру следует понимать как синтетическое качество сознания, выражающееся в способности сознания воспринимать и выявлять тонкие энергии, противостоящие хаосу, грубости, разрушающему формализму.
]]>
Мысли о Музыке http://scalae7.net/page/mysli-o-muzyke http://scalae7.net/page/mysli-o-muzyke Sun, 03 Jul 2016 15:11:53 +0300 Настоящими борцами за свободу и справедливость становятся не те, кто чувствует их недостаток в отношении себя или «своих» а те, чьё сознание уже достаточно способно воспринимать вибрации света в той мере, которая делает жизнь немыслимой без борьбы за Идеал до тех пор, пока этот идеал не будет осуществлён на земле. 

Когда Красота перестаёт быть идеалом жизни, искусство вырождается, явив самодостаточность техники как замену ушедшему духу красоты, а в личностях и в государствах в нарастающей прогрессии являются признаки дряхления и разложения. 


Мысль – свет. И потому высокая мысль никогда не войдёт в бессердечный разум, лишённый света, иначе говоря – сердечного магнетизма. 


Дух – магнит. Чем больше духовной концентрации внимания, тем выше степень магнетизма. Человек рассеивает свой магнетизм, расточая бесплодно силы внимания. Духовно растёт тот, кто при любых обстоятельствах умеет сохранять духовную концентрацию. 


Конкурсомания в искусстве напоминает испорченные пряностями пищевые вкусы: когда утраченное чувство естественного вкуса требует всё большего количества острых приправ. А заканчивается всё …заболеванием. 


При наличии искреннего стремления достичь мастерства в любом деле, а в искусстве особенно, необходимо прежде всего учиться ориентироваться не на утверждённые современностью эталоны, а на внутренний идеал Красоты, присущий каждому сердцу – в духе. 


Современные конкурсы музыкантов-исполнителей пора отнести к одному из видов спорта и перенести их в ведомость спорта, потому что в конкурсах музыкантов, так же, как и в спортивных соревнованиях, ярко главенствует идеал скорости и ловкости, и действуют критерии внешних достижений. В искусстве подлинном критерии иные, присущие духовному плану бытия. 


Красота – главный критерий достижения в искусстве – изгнана из современного дворца искусства, её величественный трон человеческий прагматизм отдал принципу эффектности, которому и подчинены все средства музыкальной выразительности, подчинено сознание исполнителя со всеми его энергиями и качествами. 


Основная проблема современной музыкальной педагогики в том, что слишком усердно и ускоренно обучают детей игре на музыкальном инструменте, вместо того, чтобы учить воспринимать красоту музыки. 


Качество восприятия музыки сказывается на качестве интонирования. Интонирование утратило свой подлинный смысл хорошо осмысленной музыкальной речи. Сегодня на поприще исполнительского искусства проявляется скорее драматический, нежели музыкальный артистизм. Музыкальное воплощение образа требует передачи энергетики музыкальной мысли в звуке и звукоинтонации. В современном исполнительстве мало присутствует в звуковой материи «душа» – духовная энергетика, ибо мало сформированы естественные связи между «сердцем поющим» и «рукой играющей». Именно в тонкости этих связей – вся суть музыкальности исполнения. 


Ускоренное формирование навыков «интонирования» ведёт лишь к подражательству, лишающему игру музыканта жизненности. Живой, одухотворённый звук не рождается в руках копирующих, ибо нет одинаковых прикосновений к инструменту, как нет одинаковости в токах пальцев рук, исходящих из сердца. Искусственность вместо искусства – результат слепой подражательности, «короновавшей» методику – эту незаконную наследницу Метода (древнегреч. - «путь»). 


Метод индивидуален, методика массова. Право на метод (при том, что его существо индивидуально, неповторимо) не является специфически учительским, но законно принадлежит каждому, следующему по пути мастерства. В подлинно творческом педагогическом процессе ученику предлагается не метод достижения результата (ибо в этом случае результат становится заранее данным решением исполнительской задачи), но метод искания. Только многообразие подходов, рождающееся из личных исканий, вернёт одушевлённость и красоту исполнительскому мастерству. 


Положение в современной педагогике искусства может изменить перемещение акцента внимания с методов на принципы. Внимание к методам незаметно уводит с пути искусства как пути к Красоте, внимание к принципам помогает не сбиться с пути, увлёкшись погоней за «результативностью», которая всегда – лишь внешность, сущность же скрыта от глаз, не видящих разницы между принципом и методом и отправляющих первый в область абстракции.Красота, естественность, одухотворённость… – суть живые принципы – ориентиры; отход от этих ориентиров на пути искания мастерства, сносит с пути искусства на путь ремесла, когда «умения» есть, а красоты, рождающей то, ради чего искусство существует – вдохновение, всё-таки нет. 


Принципы обучения музыкальному мастерству, утверждённые в современной методике, по сути являются не принципами, а целями, поэтому, при непонимании подлинно принципиальных основ обучения, среди которых абсолютный приоритет воспитания над обучением, остаются безжизненными декларациями – практика обучения повсеместно ориентирована на ускорение внешне-технических результатов, отнеся сюда же даже живое искусство выразительности (как будто навязанное ученику решение задачи художественной выразительности означает реализацию принципа «единства художественного и технического»).Подлинная выразительность основана не столько на технике (в её обычном понимании), сколько на чувстве (и передаче) внутреннего пульса музыки и духовно воспринимаемых ритмо-интонаций, являющихся сокровенной жизнью музыкального произведения. 


Споры об искусстве и ремесле, некогда столь ярко демонстрирующие наличие исканий, разрешились в пользу ремесла – так эпоха прагматизма сделала свой выбор. Но прагматизм может быть и более глубоким осознанием полезности, если смотреть дальше «вечера сегодняшнего дня», которым не заканчивается ни жизнь индивидуальности, ни путь мастерства… 


Подлинно рациональным подходом будет подход насыщения энергией сущности дела каждого момента этого дела. Энергия сущности расцветит множеством тонов каждый момент творчества, одновременно дав импульс к дальнейшему расцвету каждого аспекта. Именно множество зёрен творчества обеспечивается присутствием сущности труда в каждом явлении труда… Так кто же более реалистичен: идеалист, укореняющий творческое сознание в источнике дела, или материалист-прагматик, в погоне за сиюминутным блеском уводящий себя всё дальше от достижения, которое всегда – глубина, а не поверхность. 


Будут ли когда-нибудь осознаны и осуществлены в музыкальном искусстве истины, утверждающие ведущее начало мысли по отношению к действию, идеи по отношению к её выражению.Отсутствие мысли оглупило музыку, породило культ ремесла как явления блестящей внешности при отсутствии огня жизни – духа красоты. Мысль и красота неразрывны. Только красота, достигаемая в искусстве нахождением тончайших связей музыкой духа и и звуками, доступными музыкальному инструменту (что и является подлинным мастерством), является оправданием нелёгких трудов, которым посвящает себя музыкант.


Открыть в себе духовную жизнь может каждый человек. Наиболее близкий вход в мир духовного бытия – через врата чувства красоты. Именно чувство красоты, при условии, его активной призванности, помогает сознанию в каждый момент жизни не замыкаться в обыденности, но ощущать огромное живое пространство вокруг. Бесконечность этого пространства во всех осознаваемых измерениях является для живого чувства непосредственно данным критерием жизни и побудителем всех исканий. 


Подлинное искусство никогда не бывает порождённым ремеслом, так же как и знанием, но рождается всегда из живого чувства Беспредельности, являющегося достоянием каждого человеческого сердца, и которое может осознавать даже ребёнок, если только обратить на это чувство внимание и понять, что именно оно и является дыханием настоящей жизни человека. 


Урок мастерства может быть различным, нет ограничений творчеству, нет единого правила, ибо нет двух одинаковых учеников, учителей… Главное, без чего урок не может быть состоявшимся, это наличие одновременно в ученике готовности учиться, в учителе – искания научить, каждого, кто пришёл в класс с живым желанием учиться. 


Ученика «делают» не способности, не дарования, но проявленное духовно желание учиться – продвигаться в мастерстве, знании. Учителя же создаёт любовь: любовь к делу, которому учишь, и к людям, желающим учиться. Но есть ещё более важное, то, без чего первые два условия качественного образовательного процесса всё равно не дадут духовно удовлетворяющего результата, то, что почти утрачено европейской цивилизацией – условие почитания учителя.


Условие почитания учителя – непременная энергетическая основа всякого настоящего образовательного процесса. Отсутствие этого фундамента образовательных отношений предельно вульгаризирует весь процесс получения знаний, мастерства. При том, что подлинности не будет ни в таком мастерстве, ни в таком знании. 


Почитание учителя, – а учителем будет каждый, кто даст хоть крупицу знания или подаст лучший совет, – является космическим законом, регулирующим движение тончайших энергий. Обучение всегда затрагивает область тонких энергий бытия, касание к которым требует бережности, как во всех явлениях огня. Тонкость условий, обеспечивающих гармоничное течение и взаимодействие огненных энергий, обеспечивает особое состояние сердца, именуемое почитанием. Вместе с чувством благодарности это качество энергий создаёт как бы русло, защищённое от вторжения хаоса. Отсутствие почитание учителя – это открытая дверь для всех явлений грубости и хаоса, несущих разрушение. 


Нет большей несоизмеримости, чем насильственное обучение или обучение в условиях, когда учитель поставлен в положение слуги. Даже, если бы такой труд стал высокооплачиваемым, всё равно при отсутствии чувства почитания подобная ситуация является той, когда никакое учение не является благом, ибо следствием таких разрушительных диссонансов между тонким планом, на котором взаимодействуют энергии людей, и физическим планом, где видимы только внешние результаты учения, являются неизбежные разрушения человеческих судеб.


Каждый искренний педагог в каждый момент урока решает вопрос: что главное в данный момент для этого ученика. И именно от правильного решения этого вопроса зависит в конечном итоге прогресс ученика. Выводы о «неспособности» ученика, как правило, являются следствием изначально неверно поставленных перед ним задач. 

В работе с учеником над музыкальным произведением и освоением музыкального инструмента главное в педагогическом поле внимания всегда – ученик и его восприятие музыки и инструмента. Вопрос «что главное» означает особое внимание к характеру этих восприятий. (Часто найденное слово даёт решение целого комплекса слуховых или игровых трудностей). 

Следует всегда помнить, что красота музыкального произведения не может в достаточной мере быть выражена начинающим музыкантом, каким бы одарённым он ни был, но усилия открыть и устремить слух, внимание, все чувства ученика к исканию этой красоты и её наибольшему выражению – другая, неразрывно связанная с первой (с вопросом о «главном») задача обучения – воспитания. Решение же её не означает – привести к готовому, явленному в сознании учителя результату. 

Именно поэтому вопрос «что главное сейчас» всегда должен руководить учительской волей: это не позволит ни игнорировать индивидуальность ученика, ни сойти с перспективного пути воспитания на «тупиковую улицу» натаскивания.

]]>
«Город тишины» или «О музыке» http://scalae7.net/page/gorod-tishiny-ili-o-muzyke-neslyshimoj http://scalae7.net/page/gorod-tishiny-ili-o-muzyke-neslyshimoj Tue, 28 Jun 2016 20:02:24 +0300 Благословенны созвучия музыки прекрасные.

Трижды благословенна звучаниями наполненная тишина.

Высшее искусство – это умение осуществить выявление высших энергий.

Расскажем об одном необычном событии, произошедшем в небольшом российском городке и о тех последствиях, которые это событие имело…

Город древний, некогда славный, но к веку двадцать первому превращённый в обычную для нашего времени провинцию. Заметим, ради будущего торжества справедливости, что время, характеризующееся ярым столичным стяжательством, именует  провинцией малые города, утвердив тем самым расхожее мнение столичного обывателя, привыкшего к шумным и ярким выявлениям обыденности. И хотя обыденность жизни всегда и везде одна и та же, ибо суть её – поверхностность сознания и мышления, но «обёртка» этой обыденности в столице ярче, «вкус» и «цвет» у этой обыденности резче, почему и создаётся иллюзия некой иной жизни, более сильной, более подвижной, более «перспективной» – более интересной… Жители малого города, о котором пойдёт речь, несмотря на имеющиеся  библиотеки и театр, филиал столичного вуза, художественное училище и другие учреждения культуры, тоже привычно считали себя провинцией, и стремление подражать столице порождало множество ненужных, но пышных инициатив…

Мы расскажем о произошедшем в аспекте музыки, поскольку нам стало известно об этом событии из рассказа музыкантов…

Музыкальная школа, в которой работало около пятидесяти преподавателей, гордилась победами своих пианистов, постоянно участвующих в различных конкурсах юных музыкантов, включая международные. Решение учредить в городе международный конкурс пианистов было принято как-то «само собой» – назрело: «везде есть, почему бы не быть у нас». И хотя раздавались голоса, утверждавшие, что конкурсомания, уже почти погубившая музыкальную педагогику, поставив спорт выше художественного творчества, омертвит образовательный процесс в школе, что соревнований и так много, надо искать лучшие формы взаимодействий музыкантов, основанные на действительном сотрудничестве, – их мало кто слушал… Тем более, что первые два конкурса прошли ярко, с триумфом местных исполнителей и признанием педагогических достижений их учителей, профессорами столичных вузов, приглашённых в жюри конкурса. С третьим же проведением конкурса юных пианистов связано событие, о котором и пойдёт речь.

Было тихое октябрьское утро. Листья многочисленных клёнов, хотя и начали уже  покидать свои обители – кроны, ещё продолжали украшать город многообразием жёлто- красных тонов. Чистое золото природы дарило особую, сосредотачивающую сознание  радость, как бы напоминая о предстоящем периоде зимнего покоя.

Афиши, приглашавшие любителей классической музыки насладиться исполнениями юных конкурсантов, тоже по-своему добавляли яркости улицам города. Желающих слушать фортепианную музыку было немало, тем более, что заинтересованные участники, поддерживаемые своими родственниками и друзьями, составляли большую часть слушательской аудитории. И вот, когда за местный «Олимп» развернулась нешуточная борьба, слух многих жителей города неожиданно подвергся впечатлению совсем иного рода.

В час, когда на город опустилась та звонкая вечерняя тишина, которую так любят мыслители и воспевают поэты, разные люди в разных местах вдруг начали слышать  необычные звучания: как будто в пространстве незримо исполнялось грандиозное  многоголосное произведение. Участники события сравнивали эти стройные звучания с симфонией или ораторией, оговариваясь, что это лишь условные названия – «просто нет в нашем языке соответствующих слов»… Говорили, что слышимое совсем не было похоже на привычные звучания музыкальных инструментов или голосов, и ещё менее напоминало музыкальные темы. Это были скорее ритмы, чем звуки – этакие воспринимаемые слухом волны или токи, при этом имеющие тембр и некий аналог высоты тона. Поэтому слышали в основном те, кто обладал музыкальным слухом, а точнее – более глубоким претворением слуха, позволяющим слышать это необычное звуковое явление не только и не столько при помощи слуха, но скорее – посредством чувства красоты в его слуховом выявлении.

Звучания шли потоком, как бы волнами, то усиливающимися, то совсем затихающими. Когда из едва воспринимаемого «пианиссимо» поток достигал «форте», те, кому посчастливилось слышать это, испытывали, по их рассказам, небывалое состояние духовного восторга, словно пламя нежгучее проникало в сердце, утверждая в нём не только мощный аккорд радости, даже счастья, но и устойчивое ощущение некоего несказуемого осознания смысла бытия и… желание полёта. Состояние высокой радости, тепла было столь сильным, что «слышащие», не могли сдерживать слёз. То здесь то там можно было видеть, как в изумлении останавливались люди, замирали, начинали прислушиваться, некоторые просили выключить кое-где работающие приёмники, чтобы лучше слышать, другие, ничего не слыша, озирались на прислушивающихся и их возгласы, одним словом – творилось необычное.

Интересно, что некоторые из слышащих обнаруживали, что могут не только воспринимать, но и участвовать в этом дивном творчестве, настолько же грандиозном, насколько тонком: начиная сначала как бы вторить, подпевать беззвучно, постепенно включали в звучание свою «тему», этой «темой» была мысль – музыкальная мысль; так было, по объяснению музыкантов, у тех, кто обладал музыкальностью – способностью воспринимать и выражать содержание мысли в ритмах и гармониях. Как позже выяснилось, среди слушающих тем вечером неслышимую музыку были люди различных профессий и возрастов. Удивительно, что  музыкантов среди этих десятков человек было всего двое, но и те не работали по профессии. Явление продолжалось около получаса, затем сменившиеся вечерние токи «унесли» звучания, закрыв возможности ещё не развитого человеческого слуха и оставив лишь воспоминания о «чуде»… Вечер стал обычным, прохожие, так же, как и всегда, прогуливались или спешили, лишь те несколько десятков человек и ещё несколько любознательных не смогли забыть происшедшее. Разговорами и размышлениями отдельных людей так бы и закончилось событие, ибо оно было слишком необычным, слишком удалённым от привычного сознания для того, чтобы могло надолго занять внимание, тем более для того, чтобы стать исследуемым, хотя бы с целью дальнейшего украшения жизни. Одним словом, если бы не музыканты, их концерты и последующие инициативы, скорее всего так и кануло бы в лету это событие, не будучи запечатлённым ни в плотной материи слова, ни в тонкой субстанции мысли.

…На следующий день после события, когда финалисты конкурса пианистов, снова пригласили всех в концертный зал, среди слушателей присутствовали и некоторые из тех, кому посчастливилось побывать в роли слушателей концерта неслышимого.  Может быть, их привела разбуженная потребность во вдохновении, а может и попытка найти объяснение произошедшему вечером…

С первыми же звуками фортепианных аккордов несколько человек стали прикрывать уши руками, один поднялся и начал пробираться к выходу. Довольно скоро никого из вчерашних участников «неслышимой музыки» не осталось в зале. На крыльце музыкальной школы, в которой проходил концерт, собрались эти несколько человек, и началось спонтанное обсуждение. Выяснилось, что звуки инструмента были для них тяжелы до непереносимости, по словам одного из участников – слишком жёсткие и холодные, ударяющие в сердце, а главное, эти звучания, вместе с окружающей  атмосферой зала, были просто обессиливающими. Говорилось также, что надежда найти в классической музыке хотя бы отголосок тех необычных переживаний не оправдалась, скорее наоборот: звучания в концертном зале были  грубы в сравнении с тем чувством, которое ещё сохранялось в сердце и согревало солнечной теплотой. Концерт не занял внимание этих людей, слишком удивительным было вчерашнее «звучание тишины», так стали называть то пространственное явление музыки. Люди оживлённо делились впечатлениями и кто-то даже  предложил вместе подумать, можно ли как-то создать условия, способствующие «повторению опыта». Наиболее начитанные утверждали, что к известному явлению «музыка сфер» происходящее не имеет отношения, скорее это явление сгармонизированных  волн и токов, коими полнится пространство, по каким-то, тоже пространственно-энергетическим причинам, ставшее на короткое время доступным слуху… Думается, обсуждавшие событие  люди не очень верили в то, что это необычное может повториться, ещё меньше – в то, что их спонтанные попытки объяснить феномен будут хоть сколько-нибудь успешны… Видимо, понимание того, что впечатление, столь дорогое, не сможет устоять под натиском обыденности и, если не поддержать его вниманием, быстро исчезнет из памяти, как исчезает любое, даже очень яркое воспоминание, заставляло участников события объединять впечатления, осмысливать, обмениваться чувствами и мечтать, мечтать, тем самым как бы «привязывая» общими усилиями такое хрупкое впечатление, так отличающееся от обычной жизни и потому исчезающее так стремительно, как хрустальная капля утренней росы в лучах дневного солнца…

…Несмотря на жаркую конкурсную борьбу, на круглом столе, традиционно завершающем конкурсные дни, тема необычного слышания музыки быстро вытеснила другие вопросы. И если десятилетием раньше  внимание серьёзных музыкантов к подобному явлению выглядело бы странным, то сейчас, когда настойчиво требовали решения  проблемы, связанные с исполнением и восприятием классических произведений, интерес к теме необычно явленной «музыки» уже ощущался как вполне закономерный. Классические ценности, не так давно казавшиеся незыблемыми, явно требовали переоценки под натиском тенденций, вульгаризирующих классическое искусство. Об этом заговорили как-то сразу и очень горячо, мол, только музыканты слушают музыкантов, и уже не успокаивают формулы о неспособности публики к глубоким восприятиям, о необходимости специальной подготовки для восприятия классики… Прозвучали даже предположения о том, что, возможно, произошли некие очень существенные изменения, «то ли в психологии людей, то ли в пространстве», приведшие к противоречию между изменяющимся жизневосприятием людей и устоявшимися психоформами общения с музыкой. Одним словом, «жизнь требовательно заявила о необходимости принципиальных перемен в отношении к искусству».

Обсуждение вопроса, по рассказу его участников, было, примерно, таковым.

- А что если это начало нового этапа в жизни человечества… Тогда и искусство будет иным, если люди начнут слышать пространство с его ныне сокрытыми, сокровенными, так сказать, ритмами, гармониями, созвучиями… Потребуется умение согласовывать звучания,  гармонизировать звук инструментальный со «звучаниями» в пространстве?

- В прежние века такое относилось к оккультизму, мистике[1], и немалое число людей за подобные слуховые «прозрения» поплатилось жизнью…

- Поддержу предположение о возможности пути утончения музыкального творчества в соответствии с утончающимся слухом. Просвещение меняет взгляды. Наука развивается, открывая новые аспекты действия энергии. «Материализм», конечно, оставил след на сознаниях людей, в том числе музыкантов: тезисы о духовности и содержательности музыки превратились в сухие штампы, для большинства музыкантов – абстракции, труд исполнителя полностью подчинён задачам внешней техники и внешней же выразительности. И, заметим, как сегодня обостряются противоречия: с одной стороны – возрастающее внимание к психическим возможностям музыки, исследование её оздоровительного влияния, в основе которого, заметим, не акустика, не техника и не внешняя эстетика, а именно энергетика, с другой стороны – наращивание механических достижений в исполнительстве.  

- Да, интересно, сколько людей пойдёт в концертные залы, если явления подобного «слышания» станут частыми? Истинно сказано, «неприемлемо привычное для ощутивших необычное»… А может происходить так, что именно утончение потребностей слушателя  станет активной побуждающей силой в  одухотворении искусства интерпретации.

- Позвольте, коллеги, это разные темы. Одно дело – содержательность исполнения, и совсем иное – «звучание пространства». Что это такое, кто-нибудь представляет?

- Наука говорит, что магнитные волны. И при определённых условиях они могут быть слышимы.

- Видимо, здесь сложнее, если люди уверяют, что слышали «музыку», причём необычно вдохновенную…

- …Если это не было явлением необычной передачи какого-нибудь концерта, возможно претворённого в неких новых волнах. Может быть это эксперимент физиков, и нас ожидает новая форма передатчиков?

- Возможно, но, по рассказам, это явление скорее мысленное, так сказать, музыка внеинструментальная… Может быть, нам действительно скоро предстоит не только  расширить наши представления о мире,  о  творчестве, так сказать, в  «земно-Надземном» ракурсе,  но и начать освоение новых подходов к музыке и музицированию?..  

Так тема «тонкого» восприятия, возникнув в связи с необычным событием,  превратилась в дискуссию о перспективах исполнительства и музыкальной педагогики…  Одни считали событие случайностью и отрицали его отношение к музыкальной деятельности, другие, их было меньше, призывали обратить внимание на произошедшее с точки зрения задач развития истинной музыкальности, о которой «забыли» в погоне за  виртуозностью и  яркостью.

С вредом технократической тенденции современности, не музыкантами порождённой, но активно ими подхваченной, были согласны все собеседники, изрядно утомлённые конкурсными прослушиваниями. Но в отношении перспектив исполнительства и  музыкальной педагогики мнения разделились.

Первые считали, что искусство музыканта, даже в своих самых одухотворённых формах, это «всё-таки вполне «материальное» явление», полностью опирающееся на физико-акустические закономерности и связанные с ними свойства звука, и, следовательно, требующие соответствующего мастерства, которое не случайно именуется «техникой» и опирается на известные «моторные и сенсорные способности и качества исполнителя».

Вторые, те, кто в меньшинстве, замечали, что это основополагающее «технэ» вовсе не  механика: техникой в классическом искусстве всегда именуется мастерство передачи смысла и образа – и настаивали на том, что явление необычного пространственного восприятия  указывает на необходимость «вспомнить» истину о высшей цели музыкального искусства – слышать и передавать именно «Неслышимое», которое вовсе не отвлечённость, а реальные ритмо-энергии: мысли и чувства. И, возможно, для этого нужна совсем иная «техника»,  иной «алгоритм» достижения мастерства. Если сегодня базовые навыки основываются на  утверждённых моделях исполнительских действий и формируются чаще всего совершенно изолированно от течения мысли, что и приводит к опустошению музыкального творчества, то завтра, возможно, новая техника востребует в качестве основания именно мысль и духовный импульс. Не скорость и ловкость, а тонкая связь между мыслью и звуком станет главной целью достижения. Чувство пространства живого будет основою развития чувства гармонии и ритма. Новая педагогика будет отличаться от прежней, хотя и декларирующей единство художественного и технического начал, но, находясь во власти принципа  конкуренции, постоянно сталкивающей на «ускоренный» путь подражательной «выразительности», ограничивающий объём внимания лишь физическим планом и отрицающий тонкое искание. Новые подходы в обучении поведут дальше всех прежних  достижений, ибо будет стремиться  не только к идеалу одухотворённого и содержательного исполнения как такового, не только к точной передаче авторского замысла, но также к  согласованию музыки с пространственными энергиями. Тогда уже не декларативно востребуются одни лишь «руки, слух и интеллект» исполнителя, но его духовность, мысль и  способность к восприятию и творчеству высших уровней красоты.

- Представим на минуту, – говорил один из сторонников обновления, – что тонко слышащих стало много, и это изменило качество музыкальной потребности. Многие не смогут слышать инструментальный звук в его современном качестве, часто являющийся негармоничным. Особенно неприемлемыми станут явления поверхностной выразительности,  основанной на внешних приёмах, не передающие звуку магнетизм живого чувства и мысли.

- Нельзя не согласиться. Даже без предположений о неких неожиданных и мощных эволюционных сдвигах и меняющейся психологии восприятия, надо думать о новых  идеалах и новых критериях качества исполнения, исключив для начала то, что неприемлемо уже сегодня. Надо думать и о новых путях в обучении музыке, может быть, как вы говорите,  и об иной технике. Иначе говоря, ориентироваться на будущее, хоть оно и выглядит туманно, особенно в свете противоречивых тенденций современности…

- Не преувеличивайте наши задачи и наши проблемы, коллеги, – оппонировали  апологеты идеи «вечной ценности ремесла», – искусство инструментальной музыки старо, как этот мир, и, как бы он ни менялся, как бы не изменялись люди и их эстетические идеалы, задачи музыкальной техники неизменны в своей инструментальной сущности и останутся связаны с природой музыкального инструмента, с огромными трудностями в овладении этим инструментом, так будет всегда… Конечно, подлинное искусство всегда «настаивает» на принципе содержательного исполнения, но не более того. Здесь же зашла речь о неком необычном умении передачи звучаний, так сказать, нефизического плана, но подобное – принадлежность этого неслышимого и невидимого для нас мира. Что нам до него, пока мы здесь? А «там», извините, нет ни фортепиано, ни концертных залов, ни профессий вообще, к какому, позвольте, будущему приноравливать искусство? Поэтому, давайте оставим «мистику» для увлекательной беседы, в работе же поищем конкретные возможности улучшения качества  и  подходов к обучению современных детей, иных, чем прежние… Это в наших силах и в наших обязанностях… Да, звук нужно «вернуть» в область осознания;  механичности, безусловно много, исполнительское искусство стало поверхностным. Но как, простите, вы видите  осуществление этого «согласования исполнения с пространством», что оно в европейской традиции? Нам известно о подобной практике в восточной музыке, основанной на импровизации, к тому же медитативной. А как «гармонизировать» подготовленную концертную программу, каждое произведение которой – воплощение авторских идей, тем более, что лучшее в репертуаре – это произведения прошлых столетий, несущие идеи своего времени?

- Не думаю, что это невозможно, и вопрос не в том, можно ли согласовать авторский замысел, мысль исполнителя с «тональностями» сейчас звучащего пространства, а в том, кто и как это сможет делать. Может быть, это и есть задача более глубокого развития, так сказать, развития духовно-музыкального. Ведь потенциально возможно сознательное  приобщение человека к пространственной жизни, поскольку известно, что духовность именно предполагает некое возвышенное мысленное созвучие, или сотрудничество… Наполнить звучание музыки мыслью, созвучной с созидательными пространственными энергиями… Разве это не может быть целью развития искусства, будущего или уже настоящего?

- «Заговорить» звуками с Пространством… Звучит несколько фантастично, но, может быть, вы и правы. Ведь возвышают планку достижений в искусстве именно такие кажущиеся недостижимыми цели. Думается, сама постановка подобной цели уже будет иметь следствием определённую степень облагороженности подходов к исполнению. На пути искания музыкант осмысленнее и выразительнее «заговорит» со слушателям, и новые «Моцарты» явится, в новой, более утончённой среде… Как говорится, стремись к невозможному, тогда возможное явится само… Что же касается различия между импровизацией и интерпретационной деятельностью и перспектив развития, то ведь, уважаемые коллеги, можно поставить вопрос и так: каким образом без внимания к мысли,  во-первых, «возвратить в область осознания» звук, ставший предметом «механики», во-вторых, улучшить качество исполнения – вне задач утончения слухового аппарата и всех способностей восприятия исполнителя? Жизнь, а она и есть пространство, с его высшими мыслеэнергиями, раньше или позже отбросит несоответствующее, неактуальное… Да разве мы уже сейчас не являемся клубом «музыка для музыкантов»? Человеческий инструмент, изменяясь, будет требовать соответствующих новым потребностям звучаний… Представим, что явление повышенной восприимчивости не только станет повторяющимся, но где-то утвердится как постоянное, как с этим не считаться? Или сегодняшнее «элитное» станет «антиэлитным»: прежде немногие могли радоваться красоте классических гармоний, а потом немногие пожелают остаться в пределах, так сказать «изолированной» гармонии и сами исполнители будут существовать, как сегодня некоторые экзотические клубы?

- Иными словами, если боле тонкая слуховая способность открывает, скажем так, некоторую ограниченность современных исполнительских эталонов, не следует ли взять ориентиром именно эту утончающуюся способность, и изучить все связанные с нею возможности?

- Всё это, друзья, скорее философия, сфера, отдалённая от «инструментальной реальности». Рассуждения без практических мер ни к чему не приведут. Допустим, вы правы, акцентируя понятия мысль, пространственные энергии, тонкие энергии… Музыка может вместить многое, спорить не будем, и углубление в нашем деле необходимо. В любом случае было бы интересно пойти на некий эксперимент, пусть даже заведомо безрезультатный в узком понимании мастерства. Но что вы можете предложить конкретно, как вы видите переход от  рассуждений к практике?

- Мы  слишком боимся потерять привычные опоры, а всё новое неминуемо лишает этих  опор… Все мы знаем истинную причину огрубения исполнительского вкуса: подлинная музыкальность, как способность воспринимать и передавать идеи и красоту музыки, редка, и в современных условиях трудно воспитуема… Механика рук проста в сравнении с «механикой мысли», поэтому и в искусстве мыслителей и художников всегда меньше, чем «спортсменов». Мы закрываем на эти реальности глаза и следуем «по накатанному пути», успокаивая себя условиями времени, конкуренции… На самом деле всё возможно изменить, но компромиссы лишают энергии (поэтому прогресс всегда требует бескомпромиссности),  всё новое созидательное – это всегда решительный отход от прежних опор, так сказать, из  старого привычного в новое необычное. Это шаги в неизведанное, что, конечно, требует и определённого мужества.

- Причём, заметим, что мы не только ничего не теряем в случае неудачи, но так или иначе обретаем новые источники обновления.

- И новый тип людей в профессии. Путь подражательства и всевозможных технических ускорений, как известно, отсеивает именно наиболее эстетически одарённых, склонных к самостоятельному поиску и индивидуальному выражению.

- Да, из двух основных классических критериев исполнения, содержательности и  эстетичности, современность уже потеряла, как минимум, один – содержательность, сформировав эталоны техники, изолированные от самой цели передачи мысли, этакая высококачественная речь без мышления. Это лишает игру вдохновенности. Теряя  основу – вдохновенность, идеалы классического искусства постепенно уступают место ориентирам эстрады, впитывают её приёмы, «находят» внешнюю эффектность и… теряют и другую опору – эстетичность. Стремление же привлечь внимание масс ценой снижения духовно- культурной «планки» ещё более разрушает энергетику классического искусства. Очевидно, что вернуть уходящие ценности можно только опираясь на некие более высокие уровни, свойственные не прошлому, которое невозвратимо, и не настоящему, которое не удовлетворяет, а  будущему искусства…

- И в этом будущем, уже просматривающимся сквозь задымленное настоящее, разве не сияет иная, более утончённая красота музыки и вообще взаимоотношений искусства и жизни? Это действие так называемого закона спирали в движении, развитии: вернуться в прежнюю плоскость невозможно, можно лишь либо выйти на более высокий уровень, либо  спуститься ниже прежнего. Для выхода на новый уровень необходимо принять новую «координату». Не является ли пространство тем неучтённым в современном творчестве фактором, «этой новой координатой»? Возможно, именно приняв во внимание эту «новую» реальность – пространство, с его непрерывным взаимодействием с сознанием, мы сможем выйти на новый уровень творчества, основанный на большей чуткости к энергиям звучания – к энергии мысли в звуках. 

- Полностью соглашусь с вами, коллеги. Ситуация в классическом исполнительстве удручает ещё и тенденцией, основанной на ложной идее «приблизить» классику к массам. В результате скорость «падения» в области музыкальной культуры только возрастает. Действительно, движемся спирально вниз. Коммерциализация убивает мысль в искусстве,  технократизация – другая сторона тенденции: скорости внешних достижений возрастают ценою отказа от утончения мысли. Акцентирование качества мысли в музыкальном исполнении может поднять уровень. И это не такая уж «абстракция», по крайней мере, для интеллигентных людей. Говоря «пространство», искусство утверждает энергетику потока мысли, в своей чистоте и гармоничном звуковом выражении поднимающейся до созвучия с возвышенными сферами бытия…

- Увлечённо беседуем, коллеги, всё это очень интересно и вдохновляет перспективами. Но вам не кажется, что это всё-таки скорее нечто вроде экстрасенсорики, есть ли практическая линия и созидательность  в этом направлении?

- Экстрасенсорика здесь ни при чём. Человек и искусство развиваются духовным утончением, иного пути нет. Именно из-за отсутствия внимания к тонкому процессу грубеет творчество. От выразительности – этой сути искусства, призванного «выражать» мысль и живое чувство, – ничего не осталось. А это именно энергии, хорошо ощутимые, когда они есть, ибо из них рождается то, что привычно называется вдохновением, но ещё более ощутимо их отсутствие: наша головная боль после прослушиваний – прямой результат дисгармоничности, дисбаланса между сильным «полем» внешних эмоций, нервного возбуждения и слабым «полем» мысли… Объект выражения в искусстве и есть отринутая в погоне за скоростью внешних достижений истинная жизнь: именно человек с его духом и мыслью – в пространстве, тоже наполненном духом и мыслю… Почти массовое слышание пространственных звучаний конкретизирует эту истину. Услышав «энергия», не слышим «мысль», потому что привычно относим понятие «музыкальная мысль» к теоретическим отвлечённостям, не имеющим прямого отношения к исполнению. А ведь именно энергия мысли отличает талантливое исполнение от техничного копирования. Как в истинной живописи невидимое всегда преобладает над видимым, так в истинной музыке над «слышимым» царствует «Неслышимое». Ничего чудесного, всё это ценности вдохновенного искусства и они вполне научны, заметьте.

- Да, пожалуй, верующие в Руководящую Волю, тоже могут сказать, что это явление слухового прозрения было откровением, указующим на необходимость пробуждения… Нам словно показано, что жизнь гораздо глубже «очерченных» обыденностью границ и требует внимания и ощущений более тонких, чем привычные.

- При этом, что очень важно: одно лишь допущение открывает нам область изучения и новые возможности. Увы, мы слишком привыкли к ценности внешних форм выражения, удобно «забыв» о том, что все истинные ценности творчества направлены к внутреннему миру, лучше сказать, «к внутреннему человеку», ибо «внутреннее» в контексте вечных ценностей искусства – то же, что и в философии – не всё, что в душе, а лишь  то в ней, что причастно Красоте. С этой точки зрения, исполнение несложного произведения, насыщенного чистой мыслью, сердечностью, и несущее гармонию энергий, будет благотворнее, и профессионально гораздо перспективнее, чем исполнение внешне яркое, техничное, но поверхностное. И хотя это очевидно, нужно снова «оживить» эти основы, учить этому главному – осознанности и сердечности звука – с первых уроков. Постепенно придёт осознание «Неслышимого» – глубокой жизни мысли внутри и вокруг – в пространстве.

- Извините, коллеги, но то, о чём вы говорите, в чём-то общепризнанно, в чём-то,  может быть, перспективно, но и то, и другое, по-прежнему теоретично. Мы согласны с необходимостью образования в этом направлении, музыканты действительно должны больше знать о причинно-следственных закономерностях, энергетических взаимодействиях, связанных с музыкой в целом и со звукообразованием в частности… Но что же на практике? Тенденции нам не изменить, желающих жертвовать будущей карьерой детей ради эфемерных целей их духовно-музыкального развития будет немного. Хотя я лично готов пойти на эксперимент…

- Мне, думается, коллеги, подход к практике обучения изменяется от принятия в сознание фактора «резонанса»… Даже оставив, на время, малодоступные цели, как «созвучие с мыслью пространства» (ещё надо осознать, что это такое), не сложно руководствоваться принципом воспитания культуры внимания. Вести ученика к осознанию того, что звук слышимый – всегда следствие и «оболочка» звука неслышимого, другими словами, звук должен являться как мысль. Мысль – основа звука. Созвучие с жизнью пространственной можно понять как гармонию звука со Звуком: с Неслышимым, которое если пока и даётся слуху непосредственно, то является как чувство гармонии, если согласование достигнуто…  Понятие «атмосфера» не чуждо ребёнку. Сказать «слушай», «чувствуй» – значит побудить к вниманию, главное – не торопить. Известный афоризм о звуке, укоренённом в тишине, прямо указывает на метод. Понятие же «музыкальная мысль» тоже не абстрактно, музыкант работает не со звуком самим по себе, но с мыслью прежде всего, решая детальные задачи техники и выразительности как задачи согласования и выражения. И если интонирование – выражение мысли, пусть же эта мысль будет ещё и в гармонии с тонкой «атмосферой» – пространством… По-видимому, подлинная талантливость и гениальность имеет основою именно эту способность.

- Да, воспитать способность мыслить музыкально уже сложность, а ещё и согласованно… Одних музыкальных способностей  мало.

- В этом вся суть. Говорим, и сами себя не слышим. В словосочетаниях «музыкальная мысль» и «музыкальное воображение» правильнее будет ставить акценты на существительные. Развивать в учащихся воображение, возвышать его; и воодушевлению, и умению вдохновляться красотой, как явлениями сущности каждому присущей сердечной энергии, тоже надо учить, объясняя, что главные «струны» не в корпусе инструмента, а в человеке. Возвышать все подходы к произведению, так, чтобы каждый момент работы был действительным исканием красоты и всё большей содержательности. Не так уж сложно всё то, о чём говорилось как о гармонии. Чем более возвышенная мысль проявлена в звучаниях, тем более она будет гармонична – с пространством. Найти оттенок мысли легче после того, как достигнута её «высота» и «укоренённость» этой энергии в звуке. Объяснять ученикам, что техника, как и мастерство в целом, основывается не просто на скорости и координированности действий, но на согласованности сердечной мысли и физического явления звука.

- Так это или иначе, а явления, подобные здесь произошедшему слуховому озарению, ставят перед необходимость исканий и очищения основ обучения искусству. И утрата существенной (не банальной) мысли как основы интонирования, теплоты сердечности как основы выразительности – безусловно, результат «отношения к ценностям как к отвлечённостям».

-  Допустим, мы все здесь согласны с необходимостью перемен, может, действительно уже скоро некому будет слушать: «одни ещё не доросли, другие уже переросли»… Может и так. Но с чего начать, ведь сфера профессиональной исполнительской деятельности – это огромная махина, и сила инерции огромна.

- Вы правы, коллега. Но для эксперимента ведь не нужна массовость. Новое рождается с малых кристаллов. Рост утверждается истинностью и временем. И, заметьте, что в обычных условиях очень небыстро, то в условиях необычности – почти мгновенно. Неужели не замечаете, как стремительно сейчас могут происходить перемены? И наш случай – тому пример: несколько человек из слушателей соприкоснулись с «новой» красотой, и «прежняя» потеряла актуальность. «И прежняя песнь покажется шумом дорожного колеса»… Что им, этим «услышавшим» до наших инструментальных достижений, наших трудностей… Если будем отставать, то увидим, как «жизнь течёт мимо нас». Может быть, осознание необходимости нового и является его началом… На вопрос о том, с чего начать совместный эксперимент: давайте начнём… с тишины.

- Прекрасное предложение в завершение триумфальных побед юных конкурсантов и в свете современных тенденций, особенно – распространения электронных инструментов, вообще исключающей энергию человека.

- Напрасно иронизируете, коллега. Кому, как не нам, прослушавшим тысячи вундеркиндов, знать правду. Конкурсные эталоны – и есть культивирование механичности, поверхностного слышания, неприемлемой для любого музыкального человека, не говоря уже о людях с утончёнными восприятиями. Модные подходы бесперспективны, они лишь исчерпывают способности детей, раннее требование виртуозности порождает методики, идущие в обход сознания и сердца ребёнка, таким образом, отрывая растущую личность от бесконечных источников энергии и вдохновения, и исключая именно то, ради чего существует искусство. Распространённость электроники – только следствие вышесказанного…

- Пожалуй, самое бесперспективное в детской игре – это копирование приёмов взрослых мастеров, в звукообразовании, интонировании. Естественный звук ребёнка иной, чем звук взрослого. Натаскивание, минующее собственное искание и потребности души ребёнка, обрывает тонкие нити связи между духом, сердцем и пальцами. Именно в этих тонких связях – суть исполнительской музыкальности. Все понимают, что искусство, особенно обновлённое, потребует огня сознания, окрылённости, а вовсе не поданной ярко  механичности, показного внимания к звуку. Сердечность… она там, где свобода и самостоятельность высказывания, сердечность увядает под давлением внешней воли…

- Это всё так, но неужели вы всерьёз предлагаете «слушать тишину» и ждать того неопределённого момента, когда проснутся тонкие чувства наших учеников, пробудят скрытую музыкальность, которая в долгом самостоятельном поиске явит расцвет индивидуальных техник выражения музыкальной мысли?

- Ждать не значит бездействовать. Даже самой яркой одарённости необходима мера  времени и самостоятельного поиска. Явление тонких звучаний и тонких восприятий, ставшее возможным однажды, прямо говорит о пути музыки как пути выражения реальности возвышенных Планов. Эта реальность суть мысль и энергия. Кому, как не музыкантам, оперирующим незримой материей звука, это понять ранее других, первыми быть готовыми к новым условиям, это во-первых. Во-вторых, «начать с тишины», повторим, означает именно осознанный и чуткий подход к звуку с расширенным вниманием: прежде всего к содержанию самого звука – к мысли, затем и к резонированию пространства на музыкальный  звук, на мысль в звуке. Внимание к «тишине» будет означать внимание к ощущению гармонии, не только гармонии инструментальной, но более широко – гармонии окружающего. Качество создаваемой «атмосферы». Изменим объём и направление внимания – изменим качество исполнения.

- Как же будет выглядеть ваш урок и какова будет скорость продвижения в мастерстве при таком подходе. Иногда пространственные условия таковы, что любой звук ударяет по сердцу… Чуткий процесс, всем понятно, не предполагает особой скорости, а в современном  мире конкурентоспособность – главный критерий достижений.

- Только вначале внешней техникой, возможно, придётся пожертвовать, точнее, пожертвовать тем, что техникой уже является только в механическом смысле. После первых шагов путь внимательности даст и новые виртуозные возможности, более ярко ведомые этой новой чуткостью. Зачем, по совести говоря,  механические достижения в искусстве, которое сильно именно тонкостью энергий мысли. И умения их передать не имеют общего с утверждённым путём наращивания, образно говоря, «скорости и мощности». Это подлинное требует координации внутреннего с внешним, развития этого «внутреннего» инструмента. Даже в случае одарённых детей выстраивание этих тонких связей требует времени, ибо основано на самостоятельном искании. Виртуозность, может быть, не будет столь массовой, как сегодня, но она станет подлинной, несущей истинное вдохновение. Она снова будет рождать в слушателях радость духа, а не просто восхищение внешними умениями… Нельзя «гнать» руки ученика по клавиатуре, оставляя его внимание закрытым в отношении мысли. Качественный звук – это выраженный смысл и красота чувства, ничто иное. Содержательность, тембр, внутренний ритм и внутренняя вибрация, магнетизм – всё придёт в исполнение, если правильно начать и правильно вести: начать с осознания звука как мысли  и вести по линии внимания к качеству созвучия, в широком понимании, когда чувство гармоничности – составляющая музыкальности – распространяется не только на звучание  произведения, но и на окружающую жизнь, так сказать. 

- Это отрицает все привычные формы, в том числе наш конкурс; многолюдность, тем более соревновательность, при таком подходе неприемлемы.

- Давайте организуем новую форму музыкального сотрудничества и примем новые цели достижений, новые критерии качества. Назовём наш проект, скажем, «город тишины» –  в память о явлении музыки необычной и в надежде, что новое внимание откроет врата новым явлениям Необычного. Пусть участие примут те, кому близки поиски глубины взаимодействия «музыки инструмента и музыки Жизни». Думается, участниками будут те, для кого приоритетна позиция содержательного исполнительства. Ограничим аудиторию, предположим,  десятком человек, и все будут полноправными участниками действия, центр которого переносится в область мысли, а целью становится искание гармонии, поиск вдохновенного качества общей «атмосферы» - энергии. Это будет творческий эксперимент, в котом не будет проигравших, но все будут иметь возможность нового приближения к Музыке. Разве после произошедшего здесь кто-то сомневается, что эта великая Музыка – не поэтическая аллегория, а действительность бытия? Искусство в своей сокровенной цели и в своём развитии всегда опиралось на эту истинную действительность. Наше время об этом забыло,  пора начать новое восхождение.

- Давайте попробуем. В конце концов, обычности, в которой тонет и наш конкурсный проект, много; интересно заняться необычным. Не всё же нам, повторяя трюизм о тонкости материй музыки, ограничивать себя и других только её яркой, часто пьянящей поверхностью. Давайте искать… Может быть, только назвать иначе: «музыка и пространство» или «неслышимая музыка»… Впрочем, «город тишины» лучше, вы правы, ибо каждый слушающий найдёт самостоятельное выражение смысла гармонии…

Решением создать группу подготовки нового проекта «город тишины» завершился конкурс музыкантов. Мы не знаем, как пройдёт первая встреча музыкантов и любителей музыки, известно лишь, что она готовится. Известно, что инициатива эта привлекла внимание нескольких исследователей энергий мысли, они попросили разрешения принять участие в проекте. Вопросы сотрудничества, наверное, будут решены, ведь знания расширяют возможности, но пока, как нам рассказали, музыканты-участники уединённо работают…

В городе, несмотря на то, что о событии почти забыли, что-то осталось в атмосфере, как будто люди стали больше прислушиваться. Однажды нам довелось слышать, как приезжие молодые люди, заметив эту необычную особенность, улыбаясь, говорили, что следует приехать ещё раз в этот необычный город, где многие «умеют слушать тишину».

Наверное, следовало бы назвать проект «Город исканий». Искания нового приближают это новое, необычное, но при непременном условии – бескомпромиссности, которая не позволит обмануться, в очередной раз за обновление принять новые маски всё той же обыденности.

Мы рассказали о произошедшем для того, чтобы таких мест, как это город с его «чудом» и готовностью людей понять скрытые пока возможности, безграничные «чудеса» океана жизни, в котором мы все живём, творим, увы, почти бессознательно и  неответственно, стало больше. Пусть станет больше мест,  где растёт стремление объединить жизнь воедино, не довольствуясь её поверхностью, которая, как её ни разукрашивай, не удовлетворит дух, ищущий красоты нетленной…

Как бы ни было, пусть живёт новое предание о том, как где-то произошло событие, которое являясь необычностью сегодня, завтра станет естественным выражением творчества: неслышимая музыка становится слышимой, способность мысли творить звучания  становится очевидностью. Где тогда место механичности ремесла и условным ценностям мнимого искусства? В прошлом. Стремления же луч направим в Будущее – в Эпоху осуществлённого Единства…

Однажды, когда накоплений подобных стремлений – жить подлинной жизнью, без грубости и фальши, станет достаточно, чтобы хрупкая Красота смогла отразиться в повседневном бытии людей, настанет время Истины – жизнь новая, прекрасная. И, судя по многочисленным явлениям распада привычных форм, утраты ими потенциала жизненности, происходят активные поиски нового, а это значит, что этот Новый Мир стучится во все врата.

«Мир страдает от расчленения, которое поглощает все великие начинания. Вместо единства проповедуется везде расчленение. Не осталось ни одного принципа, который бы не был искажён в своей основе. Каждое начинание утверждается, прежде всего, как часть великого Целого. Но так ли обстоит дело с человеческими исканиями? Незримое отделяется от видимого Мира. Высшее отделяется от Земли. Только устремление к объединению понятий величин может установить необходимую связь Миров. Без насыщения сердца невозможно обнять Миры, ибо как утвердить связь космическую без принятия Единства всего Космоса? В малом и в великом явим понимание этого Великого Закона.  Расчленение Миров приводит к одичанию. На пути к Миру Огненному запомним об единстве Миров»

(«Живая Этика» «Мир Огненный» III, 124).

«…Именно теперь уже последнее время, чтобы сочетать плотное с тонким и даже с огненным. Нужно начать упорно и ясно мыслить по направлению сочетания Миров»

(«Живая Этика» «Мир Огненный» III, 593).

«Устремление кверху преображает и заботы о земном. Они хотя и остаются, но смысл их меняется»

(«Аум» 304).

«Мысль земная свяжет земными пределами, но эволюция содержит в себе и Высшее Начало».

(«Аум» 301).

«…без надземных чувствований нельзя преобразить жизнь. Никакая работа не может быть возвышена без воображения. Обратите внимание на хорошее слово – «воображение». Оно не вымысел,  не уловка лукавая, но нахождение высших образов, реализация высоких понятий. Воображение всегда реально и правдиво. Невозможно представить, где живёт эта правда, но она существует….

Мыслитель поучал: «Каждому человеку дано заглянуть в Чертоги Божественные, но пусть приучат глаз смотреть в сияние Неба и распознавать всю жизнь пространства; кому Небо пусто, тот имеет пустое сердце»

(«Надземное», 491).



[1] «Многие понятия нуждаются в очищении, среди них мистика должна быть определена. Если она означает точное знание, тогда понятие может быть сохранено. Но если устремление не к знанию, но к туманным построениям, тогда следует изъять слово из обращения» («Аум», 458).

]]>