A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Undefined index: key

Filename: feedburner/index.php

Line Number: 59

Живая Школа https://scalae7.net/ На сайте "Живая Школа" вы сможете узнать о новой педагогике, ориентированной на духовное развитие, базирующейся на Знании основных Законов Бытия и законов психической энергии. Можно познакомиться с новой методикой музыкального образования и воспитания (развитие музыкальности, музыкального мышления, музыкально-исполнительского мастерства...), основанной на принципе развития сознания и воспитания духовных потребностей личности. Sat, 06 Nov 2021 22:48:02 +0300 en-ru MaxSite CMS (http://max-3000.com/) Copyright 2021, https://scalae7.net/ Уметь учиться https://scalae7.net/page/umet-uchitsja-1 https://scalae7.net/page/umet-uchitsja-1 Sat, 06 Nov 2021 22:48:02 +0300 В группе молодых людей, отдыхавших на берегу реки, разгорелась дискуссия: «Что значит «уметь учиться»? Как часто мы слышим эту фразу, то в качестве пожелания, то как похвалу отличнику… Вот и школа позади, что же значит это «уметь учиться»?

Один из беседующих сказал, что это, прежде всего, умение пользоваться информацией, оперировать ею, находя нужную и восполняя недостающие сведения. Другой добавил, что необходимы базовые знания, прочные основы наук, без которых невозможно правильно оценивать поступающую информацию и качественно формировать новые знания. А третий заметил, что уровень знания определяется не их количеством и даже не степенью систематичности, но главным критерием – степенью истинности. Но где эта истинность, если позиций научных много и они противоречат друг другу? Можно потратить всю жизнь на выяснение одной только истинности существующих оснований, о каком же продвижении в познании тогда пойдёт речь? А как ускорить, кому верить?

Беседу услышал человек, медленно проходящий мимо и, приостановившись, задумчиво заговорил: «Знание безошибочное обретается при двух непременных условиях: при бескорыстной любви к Истине и при доверии Учителю. Только при этих условиях вам не придётся терять время. Правда, люди вместо того, чтобы развить в себе эти два счастливых качества, то и дело восклицают: «Что такое эта истина, кто такие эти Учителя?» В таком состоянии невозможно учиться. Когда слепой вопрошает: «Какое солнце?», – он знает, что солнце есть, чувствует его. Бесполезно искать знания тому, для кого Истина – абстракция, а тех, кто её постиг, не существует. Птица устремляется к воде, когда испытывает жажду, и летит, как бы далеко ни находился источник. Тем более чувствует путь к Истине жаждущее человеческое сердце. Поднимите головы ваши, посмотрите вверх, когда на небе появятся звёзды. Разве и тогда вы не почувствуете направление для ищущей мысли и преданной любви?…»

На волнах реки качались чайки, иногда ныряя, иногда невысоко взлетая, подлавливая мошек… На берегу молча стояли молодые люди. Кто-то смотрел на реку, кто-то вслед уходящему прохожему, а кто-то устремил внутренний взгляд… Может быть, в этот момент определялся чей-то путь… Крылья человеческие – явление редкое, растут медленно и незримо, кому-то до окрылённости – века, а кому-то – один шаг…

Обсудить]]>
Встреча в поезде https://scalae7.net/page/vstrecha-v-poezde https://scalae7.net/page/vstrecha-v-poezde Wed, 26 Jun 2013 16:53:47 +0300  

«К чему плавать на поверхности? Погрузись хотя бы немножко вглубь.

Сокровища сокрыты глубоко на дне; к чему же болтать руками и ногами

на самой поверхности воды? То, что действительно ценно, обладает

значительным весом. Оно не плавает, а погружается на дно.

Чтобы добыть настоящие сокровища, нужно погрузиться в глубину».

Шри Рамакришна

Рассказать о событии моей жизни, произошедшем около полувека назад, меня побудили некоторые явления дней сегодняшних… Мне сейчас 67 лет, а тогда, в самом начале нашего 21 века, когда произошла та встреча, повлиявшая на моё сознание, я был 14-летним подростком…

Начало 21 века было временем, когда многие люди устремились к духовному знанию. Материалистическое мировоззрение было ещё очень сильно, но уже чувствовалось, что будущее – за новыми знаниями, открывающими врата познания Незримости, за новым, углубленным, пониманием жизни.

В тот период в мире очень сильна была конкуренция. Она проникала во все явления, распространялась на все сферы и все формы деятельности, в том числе и на те, которые связывались с вопросами духовного развития… Недостаток знания и стремление форсировать сроки событий порождали множество ложных концепций человеческого развития…

Сегодня, в наши шестидесятые, тоже некоторые модные течения увлекают людей и, будучи иными, чем те, так же отвлекают людей от Истины, как и полвека назад. Мы стали более знающими, среди нас много тех, для кого поле жизненного творчества перестало быть ограничено плотным миром, но честолюбие, этот враг истинной духовности и глубокой мысли, так же и ещё более, чем прежде, терзает человеческие сердца, мешая развитию высших способностей. Люди стали сознательно стремиться к непосредственному Общению с Миром Высшим, но так и не перестали соревноваться и мечтать о славе. Но с таким грузом к Великому Миру Огня не приблизиться.

Трагическое явление нашей жизни: стремясь к большему знанию, человеческое непобеждённое «я» творит лишь всё более изощрённую поверхностность. Слово царит на поверхности, но на глубине бытия царствует мысль.

Моя история о том, как у одного обычного «вундеркинда» приоткрылось сердце, и чувствам забрезжил свет, указав счастливый путь глубоких познаний и бескорыстного труда.

В начале нынешнего века, и уже к концу века предыдущего, двадцатого, человечество погрузилось в иллюзию успешности, высоких цивилизационных и культурных достижений, несмотря на то, что прежний мир, в его характерных ритмах сугубо материалистической жизни, уже начал рассыпаться, как картина из песка под дуновением ветра… Этим «ветром» стали энергии нового Века, начавшие диктовать человечеству новые условия строительства жизни. Мир уже начали тогда сотрясать катастрофы природные и социальные, ставшие столь сильными в нынешнее время. Люди чувствовали необходимость нового строительства жизни, но, как обычно, в условиях недостатка культуры, вместо углубления познаний и развития собственных качеств духоразумения внимание повлеклось к поиску возможностей во внешнем мире. Особенно пристальное внимание стали обращать на детей. Некоторые провозглашали о спасительной миссии нового поколения землян и даже ждали «новое», просветлённое человечество этаким «десантом». Короче говоря, творческие устремления, связанные с надеждами на переустройство мира, у многих взрослых полностью сфокусировались на детях. В этих условиях дети, которые лучше других учились, проявляли творческие способности, стали пользоваться повышенным вниманием, всячески превозносились, именовались необычными и т.п. Так в очередной раз трансформировался в человеческих сердцах эволюционный призыв к духовному продвижению. Так часто бывает, когда вместо глубокой внутренней работы, необходимой для осуществления духовного импульса, разворачивается волна поверхностной активности, легко овладевающая эмоциями людей и внешним интеллектом, послушным желаниям.

Вундеркиндом прослыть в те годы было легко ещё и потому, что общий уровень мышления был низок, и интеллигентность, как одно из проявлений духовного синтеза, была мало явлена в людях. Как результат этого, на всех направлениях деятельности, в том числе в науке, искусстве, общественной жизни, царил идеал яркой личности: это когда фактор  известности, популярности становится заменой внутреннего качества действия, а факт  признания именитым сообществом заменяет собою критерий истинности и красоты. В этих условиях и некоторые школьники, не лишённые внешних способностей, тоже быстро учились следовать пути яркого и выгодного действия, беря пример со взрослых и не предполагая, что за идеями, набирающими популярность, есть что-либо большее, чем  удачно выраженная отвлечённость. В круг таких быстро «забалтываемых» понятий попали понятия, наиболее важные для человечества: красота, космос, эволюция, культура… Мысль как реальная энергия со всеми качествами и характеристиками энергии почти не изучалась, не осознавалась, поэтому вполне конкретная энергетика мышления и его корня – мотива никак не влияла на действовавшую в обществе шкалу ценностей слов и действий.

Среди бойко говорящих о том, чего в то время ещё совсем не понимал, к моему последующему стыду, был некоторое время и я, тогда 14-летний подросток. Я тогда учился в престижной гимназии и занимался музыкой, скрипкой, причём, довольно успешно, успев стать к тому времени лауреатом четырёх значимых детских международных конкурсов, чем очень гордились мои родители-музыканты и мои учителя, и я сам, хотя совершенно не осознавал той великой музыки, которую «шпарил» на своей скрипке, так же, как и большинство моих товарищей. Участвовал и в олимпиадах по математике, иногда побеждая. Помимо «успешной» учёбы, я ещё читал из философской литературы, открывал Учение и даже сам пытался писать на темы нравственности и красоты. Сейчас мне печально вспоминать о времени моего легкомыслия, да-да, ведь в 14 лет человек уже должен отличать мысль от пустословия, игру в деятельность от подлинно созидательного, искреннего творческого искания… Но я тогда был поверхностен в своих действиях и намерениях, а окружающие меня взрослые вполне удовлетворялись моей внешней успешностью. В результате однажды я оказался среди людей, ехавших на одну из многих конференций, посвящённых Космосу и человеку в космическом пространстве бытия.

Помню, как в купе, где специально собрались вместе участники будущей конференции, началась дискуссия. Мне были интересны интеллектуальные беседы, и я с упоением слушал. Сначала участники пытались обсудить вопрос о том, каковы возможности влияния на общественное сознание с целью формирования углубленного мировосприятия жизни и внимания к духовным силам человека, к его космическому назначению. Зазвучали слова «космическое сознание», «космическое мышление», составляющие основу конференции. Диалог протекал бурно, переходя в спор, но очень скоро оказалось, что все участники вкладывают в эти всеми употребляемые понятия совершенно различный смысл.

Мне нравилось слушать спор этих разных и умных людей. Самым выразительным мне казался художник, всё время обращавшийся к космическим сюжетам своих картин и уверяющий, что видит все свои будущие работы сначала во сне. Очень увлекательно рассказывал учёный-физик, занимающийся космическими коммуникациями, ищущий возможность сообщения с обитателями других планет. Среди беседующих был историк и философ, пишущий на очень популярную в то время тему об «учёных-космистах» (мало красивое наименование, но, к счастью, забытое сейчас). Активно участвовала в беседе также представительница одной из крупных общественных организаций, учительница и  сторонница позиции выявления и поддержки особых детей, так называемых «детей нового сознания». Да, сейчас забавно, но в те годы очень многие распространяли эту деятельность, сделавшую впоследствии несчастными не одного молодого человека из тех, кто попался на «удочку» честолюбия. Я тоже мог бы оказаться среди них, но встреча с людьми действительно необычными для того времени уберегла меня от последствий начавшей разворачиваться и во мне тогда профанирующей активности… Встреча произошла несколько позже, а пока я увлечённо слушал беседу в нашем купе.

Не знаю, будет ли это интересно сегодня, но в те годы слова «космическое мышление» звучали чаще других понятий. Я и сейчас не вполне понимаю, почему академические учёные  «схватились» именно за него, но при неосознанности того, что есть мысль и что есть огонь, это понятие стало присутствовать в самых причудливых контекстах. Вот и в нашем споре учёный-историк упорно твердил, что космическое мышление – результат поступенной эволюции форм мышления, мол, от формы мышления мифологического, через религиозное к научному, а от него уже – к космическому, активно приводя пример того, как в двадцатом веке многие мыслители почти одновременно и не связанно друг с другом заговорили о космосе. Учёному вторила представительница общественной организации, уверяя, что время космического мышления уже утверждается настолько, что нарождающиеся сейчас дети в большинстве своём знают истины духа уже в детстве и самостоятельно мыслят о космосе и его реальностях. С этим утверждением не соглашался художник. Он говорил, помнится, о том, что многие дети чувствуют сердцем энергию правды, ибо в них ещё живы уроки Мира Тонкого, однако без соответствующего образования большинство современных людей не только космического, но даже мало-мальски организованного и чистого мышления в себе не разовьют. А образование, он говорил, должно быть поставлено на фундамент существенных знаний о бытии, вместо церковного догматизма и научного позитивизма детям нужно предложить реальные задачи самого широкого и глубокого познания. Необходимы Основы бытия, знания Высших Законов, а уж далее – познания из отдельных отраслей и форм деятельности. В разговоре ещё фигурировала некая «метанаука» – понятие, «изобретённое» для того, чтобы избежать необходимого очищения науки ради обретения ею действительного права именоваться наукою. Но это тоже уже в прошлом. К счастью для дней сегодняшних, здравый смысл восторжествовал тогда, и понятие не прижилось. Но учёный-физик его часто применял в разговоре, утверждая, что только метанаука способна решить задачу синтеза и дальнейшего углубления познаний. Художник и с этим не соглашался и, смеясь, упрекал учёного в малодушии, которое одно только и преграждает учёным путь к познанию. Он говорил, что учёному нужно не изобретать слова как пути отступления от объективности, которая в том, что наука давно уже сбилась с пути действительного познания, утопив мышление в ненужных формальностях и несущественных подробностях. Физик тоже не остался в долгу и заставил художника признать, что не образы и сюжеты картин определяют уровень творчества, но только качество мысли талантливо воплощённой в работе, может претендовать на сопоставление с высшими космическими энергиями. Мол, если художник бездуховен и не талантлив, то сколько космос не изображай, творчество космическим не станет, работы будут лишены возвышенной, утончённой красоты, которая одна только и является критерием.

Я радовался их беседе, художник и физик были особенно интересны. Вместе они активно опровергали формулу историка об эволюции форм мышления, объясняя появление этой «ереси» причиною неумения гуманитариев признать реальность духовной и психической эволюции человека, именно отсюда их привычка цепляться за внешние признаки цивилизационных и культурно-исторических особенностей человеческого творчества. Так, мол, и не расстаётесь с этой позицией упрощённого материализма: бытие определяет сознание, а мышление определяется общественной формацией. Вот у вас и выходит эта чудовищная глупость о сменяющихся исторически «формах мышления». Художник, помнится, ещё приводил примеры того, как одна и та же идея может быть выражена и в образно-метафорической форме, и в форме религиозной истины, и посредством формулы научного знания (если уровень сознания позволяет это сделать), употребляя для примера идею вездесущего Огня. Ему помогал физик, утверждая, что в Эпоху замкнутого в себе материализма всегда будет большинство тех, кто мало поймёт сущность этой идеи, как бы она ни была выражена для нас Мудрыми. И потому, увы, до космического сознания даже самым развитым представителям современного человечества ещё очень далеко. Цель очищения от честолюбия и осознания сотрудничества гораздо ближе, но и до её осуществления нам ещё много уроков  придётся выстрадать.

Я внимательно слушал, поэтому многое осталось в моей памяти и стало впоследствии предметом размышлений. Несколько удручала меня идея о том, что моё поколение «пришло, чтобы изменить этот мир» и что мы знаем, как это сделать. Эту мысль страстно твердила учительница, часто обращаясь ко мне в подтверждение своих слов, но я лишь молча опускал голову, думая, что не может быть, чтобы столько взрослых, знающих и опытных, уповали на нас, нынешних подростков. Становилось страшно, хотелось почувствовать опору в ком-то мудром, но такие речи лишь отодвигали надежду её обрести. Мне импонировали высказывания художника о творчестве. Внутренне я соглашался с его утверждением, что надо меньше говорить о космичности, особенно в отношении творчества современных художников. Картины, которые я видел на выставках современного творчества, часто называемого космическим, действительно выглядели грубыми. Мне нравилось подолгу стоять лишь перед картинами или репродукциями картин Рафаэля, Врубеля, Айвазовского, но особенно – Н. Рериха. Его работы вдохновляли, одаряли оптимизмом, светом, который тогда объяснить я бы не смог, хотя ясно чувствовал его присутствие.

Беседа в нашем купе длилась уже около полутора часов, и я начал ощущать усталость. Чтобы не уснуть и не проспать что-нибудь интересное, решил немного пройтись по коридору вагона. Многие пассажиры уже укладывались спать. Двери в нескольких купе были открыты. Я медленно шёл, поглядывая в окно на мелькающие огни проезжаемых населённых пунктов. Но что-то необычное, как бы притяжение какое-то, заставило меня оглянуться и приостановиться около одного из открытых купе. Я увидел трёх человек,  беседующих: пожилого мужчину, почти старика, как мне тогда показалось, девушку лет пятнадцати и мальчишку, примерно восьми лет. Я стоял в проходе вагона и слышал, как старик рассказывал детям, как я понял, своим внукам, о Великих Людях, о Мудрых и Всемогущих Водителях человечества, совершающих Подвиги ради спасения человечества и  жертвующих человечеству Знание и Силу. Мне снова вспомнились картины Н. Рериха, которые я понимал тоже как сокрытый в образах рассказ о Великой Стране, где трудятся Люди-Боги… Я понял, что причиной возникшего ощущения была беседа этих людей в купе – рассказ о Великих… Дети внимательно и очень трепетно слушали рассказ старика, изредка задавая короткие вопросы, скорее это было выражение переполняющих их чувств, поскольку раздавались тихие возгласы: «как это?», «почему?», «а потом?»… Но внезапно мужчина замолчал и, слегка повернув голову в мою сторону, приветливо пригласил войти. Мне стало неловко за моё «подслушивание», я извинился и назвал причину моего внимания... Дети ещё были под впечатлением рассказа и потому, как я заметил, не обрадовались появлению незнакомца. Я же очень обрадовался приглашению, так как, к своему большому удивлению, узнал в старике своего первого учителя по специальности, от которого меня забрали после года обучения, чтобы отдать в престижную школу – «для одарённых». Учитель тоже узнал меня, назвал по имени, и началось наше недолгое общение, длившееся менее часа, но ставшее для меня и началом осознанного обучения, и, по сути, началом того пути, которому я следую всю жизнь.

- Михаил Фёдорович, – обратился я к своему первому учителю, – Можно я тоже послушаю?

- Конечно, Сергей (я удивился, что учитель помнит моё имя), мы рады тебе. Мы говорили о Великих Героях и восхищались Их подвигом, Их жизнью. Всегда, когда люди забывают о себе и всё своё внимание устремляют к Высшей Жизни, усиливается ток сердечной энергии, образуя особый магнетизм, который ты ощутил. Ты молодец, обычно люди редко замечают проявления психической энергии. Но познакомься с моими внуками и  расскажи о себе. Куда ты направляешься?

Когда я ответил, что еду на конференцию о Космосе и собираюсь выступать, Настя, так звали девушку, выглядевшая до этого очень задумчивой, неожиданно залилась звонким смехом и, продолжая смеяться, спросила: «А ты что же, много знаешь о Космосе, да ещё и о  космическом сознании? Или ты им уже обладаешь и едешь, чтобы поделиться?» И рассмеялась ещё больше. Я почувствовал смущение и обиду. Но Настю прервал Михаил Фёдорович, строго сказав ей, что нехорошо насмехаться и что ей следует извиниться и говорить по существу, без насмешек высказывая свои мысли, «если она уверена, что они стоят того, чтобы произносить их». И учитель спросил меня, есть ли связь между моими занятиями музыкой и идеями моего доклада. Вначале я коротко ответил о теме своего предстоящего выступления (что-то о роли искусства в жизни людей, обычный ученический реферат). Но затем, начав рассказывать о том, где мне приходилось выступать как музыканту, я увлёкся и с жаром стал описывать прекрасный зал Центра Знания и Красоты, где я, в числе других ребят, участвовал в собеседовании и стал стипендиатом фонда одарённых детей. Я уже совсем освоился, чувствовал доброжелательное внимание к своему рассказу о конкурсах, наградах, общении с другими талантливыми детьми, как вдруг был снова остановлен вопросом. Снова Настя, теперь уже спокойно и с каким-то очень сосредоточенным вниманием, но не ко мне и моему рассказу, но к чему-то внутреннему, словно зримому сейчас только ей одной, спросила тихо: «И тебе не было стыдно?» Я опешил.

- Почему мне должно быть стыдно?

- Я была в Центре. Там не только сцена и зал для конференций, там находятся портреты Великих Учителей человечества, там великие книги и рукописи.

- И что же?

- Это ужасно, что он не понимает, не чувствует, дедушка! – Настя расстроенно посмотрела на Михаила Фёдоровича, но он не спешил включаться в наш диалог, и ей пришлось продолжать начатую мысль.

- Послушай, Сергей, неужели ты действительно не чувствуешь, как некрасиво хвастать успехами своими, да ещё в таких местах, где следует не болтать, а думать, сосредотачиваться  и учиться. Впрочем, ты, наверное, просто не знаешь другой жизни и тебе кажется, что все люди только и заняты тем, чтобы как-то выделиться среди других… Но это не так. И разве можно думать о себе, зная о незримом Труде, который непрерывно творится ради человечества. Нужно не о своих талантах думать, а о том, как помочь…

Настя осеклась, покраснела, я тоже, потупившись, молчал, «собираясь» обидеться, но что-то удерживало во мне готовую развернуться волну обиды, то ли смутное ощущение правды, которое, к счастью, бывает сильнее привычек нашего «я», то ли искренность, с которой эта девочка высказала, видимо, давно переживаемое… Михаил Фёдорович, улыбнувшись, сказал, что Насте не следует нападать на собеседника, и вообще, в разговоре не следует затрагивать личности. Неожиданно Ваня, до сих пор молчаливо сидевший у окна и, казалось, внимательно следивший за беседой, сказал нараспев, по-детски: «А ты обещал нам ска-а-зку, де-едушка…» «Дедушка» засмеялся, засмеялись и мы с Настей и в ожидании посмотрели на Михаила Фёдоровича.

- Да, пришло время рассказать «сказку». Слушайте. – И Михаил Фёдорович рассказал нам короткую притчу. Я помню её.

«Однажды в горной местности, маловодной, почти безлюдной, двигался торговый караван. Остановившись на запланированный ночлег в небольшом селении, в котором всегда останавливались в этих местах путники, караванщики увидели, что поселенцы собираются оставить обжитое место. Причиной было стремительное иссякание источника, благодаря которому это место и было небольшим оазисом среди каменистой пустыни. Караванщики, решив, что, поскольку запасов воды ими заготовлено достаточно, а цель пути уже близка, можно выгодно продать излишек нуждающимся жителям села. Так и стали делать. Только один из караванщиков отказался участвовать в торговле и пытался пристыдить попутчиков, объясняя, что недостойно человека использовать нужду другого для достижения своих целей, к тому же жители села в основном старики. Но его не послушали и даже возмущались, восклицая, что это он не понимает, какое благо творят, делясь своим запасом воды.

Темнело, когда в караване началось приготовление по разделению запасов воды, а несогласный один отправился в горы. Долго шёл он, царапаясь об острые камни, но всё-таки обнаружил новое место, где стал пробиваться подземный источник. Но требовалось расчистить ему путь… К утру измождённый путник спустился к селению и увидел, как внезапно торговлю прервал возглас пожилой женщины: «Смотрите, струится вода! Господь услышал наши молитвы и явил нам новый источник! Не надо уходить нам теперь, наше селение возродится! Спасибо, Господи!»

Рассказ длился всего несколько минут. Слушая, я не прекращал думать о реакции Насти на мои высказывания. Я не хотел быть похожим на торгующих караванщиков, я представлял себя помогающим людям… Но неужели в своей жизни я веду себя, как эти продавцы воды? Я так проникся этим вопросом, что, едва умолк голос рассказчика, взволнованно выпалил: «Я тоже – продавец воды?» Дети посмотрели на меня с удивлением, они ещё были в своих впечатлениях. Но я уже освоился в новой компании, вспомнил свои уроки у первого учителя, снова почувствовал себя его учеником и мне очень хотелось продолжить беседу о себе самом. «Вы обо мне рассказали, Михаил Фёдорович?»

- Видимо, вы очень самолюбивы, мой  друг. Ну почему же непременно о вас? Это лишь один из многих рассказов о пути человеческого счастья. Такими историями полнится жизнь, но люди не наблюдательны, мало мыслят, предпочитая действовать, как принято у большинства. Но не всё то хорошо, что принято считать хорошим... Настя права, говоря о том, что путь настоящего труда всегда лежит не на поверхности, но подобен подземной реке, рождающей множество источников живительной влаги.

- Но как это  отличить? – задумчиво произнёс я.

- Ну, о себе самом это знать не сложно. Честность нужна. Бескорыстие – единое мерило действий. Это трудно, эгоизм силён, но люди, способные на труд служения – истинные собиратели спасительной «влаги жизни». Не только действие их, но сама мысль их творит.  Ты, наверное, забыл: я рассказывал тебе в первом классе о том, что подлинная красота неслышима и невидима, но устремляясь к ней, настоящий музыкант, всегда не удовлетворяясь слышимым результатом, постепенно приближается к ней, этой великой Красоте, хотя в полноте своей она всегда остаётся недосягаемой… Но стоит музыканту начать работать не по слуху своего сердца, всегда звучащему очень тихо, но очень определённо, музыка уходит из его исполнения, подобно иссякнувшему роднику. Ты уже взрослый, можешь понимать, что путь внешнего успеха и путь талантливого творчества –далеко не всегда один и тот же путь…

Учитель говорил ещё некоторое время о том, что я должен искренне и самозабвенно учиться, потому что я действительно талантливый человек, а значит, должен знать, что такое эта самозабвенность, в которой человеку приоткрывается и великая таинственная область единой Красоты, и которая только и делает человека счастливым, хотя бы даже никто и замечал до времени этого движения души в её открытиях и познаниях… Я не совсем помню слова, которые были сказаны, я говорю сейчас лишь то, что я осознавал тогда, понимая одновременно и много других вещей, в том числе и  негодование девушки, видевшей  во мне моё безмысленное состояние, лишённое настоящего горения. Я был тогда очень самолюбив, но в тот момент я увидел себя, как говорится, «иными глазами», а точнее сказать, просто увидел. Потому что впервые вышел в своём внимании за пределы привычного мироощущения, казавшегося всеобщим и вполне устойчивым. Всё сказанное тогда учителем заняло едва ли более десяти минут, но я понял нечто очень важное для себя. Понял, как мало знаю, понял, что и учитель, и дети – не просто необычные люди, каких я не встречал прежде,  они думают, мечтают, им знакомы более глубокие переживания красоты, чем мне… Они лучше чувствуют искусство и музыку, хотя эти дети не играют на музыкальных инструментах. От всех моих собеседников, включая Ивана, веяло чем-то, чего я не мог объяснить, какой-то широтой. Так чувствуется эта необычная широта, когда ты стоишь на берегу моря и тебя овевает свежестью, далью, и ты чувствуешь возможность какой-то иной жизни, свободной и счастливой. Я понимал, что они, находясь рядом, живут иной, более глубокой и более творческой жизнью. Они бы никогда не стали соревноваться в талантах, подумалось, мне. «Стоящий в свете солнца не станет хватать лучи руками». Так прозвучало во мне... То ли это тихо произнёс Михаил Федорович, то ли эта мысль «пришла» в сердце, впервые открывшееся… Помню, что разговор некоторое время ещё продолжался. Настя говорила мне, что у них в классе тоже очень поощряются всякие соревнования, что она не хочет участвовать, ей не нравится на уроке даже поднимать руку для ответа, она отвечает только тогда, когда её спрашивают. Сказала, что ей хочется делать что-то полезное вместе с другими, объединяя знания, усилия, с другими учениками, а не соревнуясь с ними. От учителя я узнал, что Настя хорошо рисует, но пока не выставляет своих картин, а Ваня не очень хочет учиться, хотя уже мечтает стать врачом, и у него необычные способности, он чувствует состояние здоровья человека и даже даёт полезные советы… Мы подружились с Настей, она открыла мне, что мечтает о пути Огненной Йоги, по которому прошла Елена Ивановна Рерих… Настя говорила, что всем людям надо стремиться быть полезными Учителям, а не просто что-то в себе развивать и реализовывать… Мы стояли у окна в коридоре вагона, девочка говорила, глаза её устремлялись куда-то вдаль, вглубь, в них то и дело блистали искры какой-то особенной радости, как будто она рассматривает что-то и душа её вспыхивает от восторга. «Вот она видит Красоту, о которой, говорил учитель, остальные только говорят, и я тоже».  Мне тоже хотелось видеть и чувствовать…

Михаил Фёдорович сказал, что уже поздно и всем пора спать; из нашего купе выглянула учительница, позвала меня. Я попрощался и, собираясь утром увидеться с учителем и детьми, пошёл в своё купе. Я спал крепко, видя во сне пустыню, горы, ручей, заваленный камнями, себя куда-то карабкающегося… Когда проснулся, выяснилось, что проспал, мои вчерашние собеседники вышли. Мне передали от них небольшую брошюрку. Это были притчи Востока.

Назавтра была конференция, и я вышел на трибуну. Вышел и ничего не смог сказать, хотя передо мной лежали страницы доклада об искусстве, красоте, с прекрасными цитатами из Платона… Внезапно мне стало как-то очень «не по себе»: совестно и страшно, моё стояние перед залом и сам доклад показались какой-то нелепостью. И зал со множеством людей неожиданно «зазвучал», но зазвучал дисгармонично и пугающе. Каждый сидящий в зале думал о чём-то своём, может быть, правильном, но всё вместе это звучало какой то нестройной многоголосицей, какофонией. Я непроизвольно закрыл уши руками, закрыл глаза. Мне хотелось убежать. Секунды – и я просто сошёл со сцены, взрослые подумали, что я переволновался и устал. Когда я попытался позже рассказать о своих переживаниях, родители успокоили меня и учительница тоже сказала, что я взрослею и становлюсь чутким музыкантом…

Я не стал заниматься музыкой профессионально. Закончив с отличием музыкальную школу, я сосредоточился на естественнонаучном знании. Позже, углубляясь в Учение Живой Этики, стал заниматься исследованиями энергий мысли в связи с астрохимическими процессами… Это область бесконечных и постоянных открытий, потому что каждое мгновение несёт неповторимость сочетаний токов, химизмов светил. И чем более я углубляюсь в исследование высоких энергий, тем всё более убеждаюсь в истине о том, что человек – космос, удивительная творческая лаборатория, полностью оснащённая, не нуждающаяся в технических средствах. Но исследуемый огонь нуждается в соответствующих условиях – в полной чистоте сердца и в развитом аппарате мышления и духовных восприятий. Эти «инструменты» не могут быть заменены никакими, даже сверхвосприимчивыми приборами, но должны быть взращены путём работы над самим собою. Это и есть суждённый человеку творческий аппарат психической энергии. Мы можем сколько угодно говорить о нашем понимании высших свойств материи, но «знать – значит быть»: для  входов в истинное познание мы должны сами стать огненными…

Мои молодые друзья, не теряйте время и силы попусту. Молодости свойственна активность. Но уберегитесь от опустошающей поверхностности, она губит возможности, засоряя «родники» жизни, пресекая токи чистого огня, и в пространстве, и в человеческих сердцах… Проверяйте ваши мотивы, осознавайте качество целей, устремляйте внимание в будущее. Никогда не забывайте истину о том, что задачи каждого человека – в той или иной степени приобщиться к безграничности жизни, к её эволюционным творческим процессам. Пусть ваше чувство красоты всегда будет на страже вашего движения. Помните, что входы в созидательные области мысли и труда находятся в вашем собственном сердце. Очищайте его, и вам откроется удивительный мир настоящего светлого творчества и сотрудничества. Любите свет истины в вашем сердце, не позволяйте, чтобы чуждые этому свету явления увлекали вашу волю, каким бы яркими они не выглядели. И знайте, что искренний труженик всегда получит помощь, каждого ждут свои озарения и свои встречи. Только, чтобы  распознать их, нужно не засорить искру бескорыстия в сердце. И более всего любите Мир Высший – Источник всей жизни и светлого творческого огня, необходимого для настоящего  познания, талантливого труда, для счастья.

]]>
В момент последний https://scalae7.net/page/v-moment-poslednij https://scalae7.net/page/v-moment-poslednij Sat, 27 Apr 2013 16:41:49 +0300 Один человек хотел услышать Голос Господа. В одно и то же время, не пропуская ни дня, он усаживался, сосредотачивался и слушал. Звал и слушал. Подолгу. Но не слышался Голос жданный.

Пришло время, человек пересёк черту, разделяющую жизнь зримую и Незримую. Ещё спустя время, человек узрел Того, чей Голос так желал услышать в той, физической жизни. «Почему не отвечал мне, Господи?» – Всякий раз, когда Я приходил к тебе, ты поднимался и шёл по своим делам. «Но ведь я ждал так подолгу!» – Я приходил в последний момент твоего внимания, но ты Меня уже не слушал.

Счастливы, не теряющие внимания.

]]>
Шляпа https://scalae7.net/page/shljapa https://scalae7.net/page/shljapa Sat, 27 Apr 2013 16:41:04 +0300 В город шёл Учитель. Он направлялся в родные места, которые некогда покинул ради поиска знания и мудрости. И вот теперь он возвращался, чтобы поделиться обретёнными познаниями, собираясь открыть в городе, в котором родился, школу для тех, кто, не удовлетворяясь знанием об обыденных вещах, ищет знания глубокого.

До города было ещё далеко, когда внезапно налетел ветер, сорвал с головы странника шапку, и крупные капли дождя упали на голову. Учитель поспешил укрыться под кроной растущего у дороги дерева, где встретился с другим путником, который, на удачу, оказался странствующим портным. Учитель купил у него оказавшуюся в запасе шляпу и, не дожидаясь окончания дождя, поспешил в город.

Врата родного города… Много лет прошло, много событий, радостных и печальных, унесло время, не оставив следа от большинства из них. Город был тот же и другой. Новые поколения его жителей принесли с собою и новые интересы, и новые возможности. Куда направлены силы нынешних горожан, где магниты их стремлений? И главное – найдётся ли среди них достаточно тех, кто могли бы стать учениками новой школы?

Учитель прислушивался к звучанию пространства города, пытаясь найти в нём тоны ищущей мысли, углубленной мысли… Он ещё не знал, что за прошедшее время город обрёл свою славу как центр оригинальных головных уборов. Здесь было множество мастерских, и не находилось равных местным мастерам, непрерывно совершенствующимся в пошиве модных шляп…

Настал день первой лекции, целью которой было заинтересовать жителей города возможностью необычной школы, в которой каждый желающий, независимо от возраста и благосостояния, мог бы получить интересующие его знания о жизни и человеке – в соответствии с проявленным стремлением, направлением интереса и способностью восприятия. Слушателей собралось немало, разных возрастов и профессий, и большинство не сводило глаз с Учителя на протяжении всего времени выступления. Вдохновенная речь устремляла внимание слушателей к просвещённому будущему, рисуя картины жизни, обновлённой познанием возможностей духа человеческого и стремлением к Прекрасному. Но когда лекция подошла к завершению и настало время вопросов, выяснилось, что внимание слушателей, не сводивших взглядов с Учителя, обусловлено было странной причиной… «Кто сотворил этот великолепный головной убор, который так хорошо сидит на вашей голове, уважаемый Учитель?» «Скажите, где шьют такие прекрасные шляпы? Мы никогда ещё не видели такого необычного покроя!» – посыпались вопросы, тесня друг друга. «Мы непременно должны знать!» – восклицали одни. «Мы обязаны научиться!» – вторили другие. Учитель молча повернулся и решительно зашагал прочь от просторной площади, где была организована встреча.

Вторая лекция была назначена спустя некоторое время в небольшом зале для небольшого числа слушателей. Учитель собрал молодых людей, надеясь на их восприимчивость и подвижность их умов. Лекция началась, и спокойное внимание слушателей вселяло надежду на дальнейшее развитие их интереса. Но вдруг дверь аудитории распахнулась, и все увидели подростка, с раскрасневшимся от бега лицом. «Я бежал за вами, Учитель. Вы забыли в нашем доме свою прекрасную шляпу, отец обнаружил это после беседы с Вами. "Учитель спешил, иначе он никогда не оставил бы такую редкую, необычную вещь", – сказал он и велел мне срочно отнести её Вам». Учитель, поблагодарив, положил головной убор на стул, и внимание слушателей тут же устремилось туда, где лежала шляпа. То и дело раздавался благоговейный шёпот: «Должно быть, это действительно очень знающий и мудрый человек…» «Да, это необычно, забыть такую ценную, дорогостоящую вещь и даже не заметить…» Убедившись, что в зале нет никого, кто бы слушал и думал, не обращая внимания на эпизод с возвращённой шляпой, Учитель закончил беседу и, не дожидаясь вопросов, покинул аудиторию.

В третий раз на беседу были приглашены дети и подростки. «Может быть, среди малышей найдутся любознательные. Воображение детей ещё не опошлено и должно откликаться на образы необычные». Но на этот раз Учитель намеренно положил шляпу так, чтобы она не привлекала внимания и в то же время была слегка заметна. Она лежала за шторой на подоконнике и лишь край её был виден.

О новой школе с её необычными предметами дети слушали с интересом, некоторые сразу стали проситься в ученики. Тогда Учитель задал вопрос: «Чему более всего вы хотите научиться? Что хотите узнать?» К своему огорчению, он уже видел и знал, какие будут ответы… Самый маленький сказал, что хочет рассмотреть «шапочку, которая лежит на подоконнике». Старшие говорили, что они слышали от родителей о необычности Учителя и надеются, что он обучит их новому знанию и мастерству, которые помогут им ещё более прославить родной город. После этого торжественно был преподнесён букет цветов. Учитель взял цветы, положил их на стол вместе со шляпой и, попрощавшись, вышел.

Когда путник был уже далеко за городскими воротами, его догнала делегация, которая от имени всех горожан стала просить его вернуться, остаться в городе и учить в нём. «Вы же Учитель! Неужели Вы покинете нас, своих соотечественников и земляков, отдав свои знания и мудрость иным, чужим людям, может быть, нашим врагам…»

«Ваш истинный враг – неподвижность и бескрылость умов ваших», – с печалью ответил Путник.

- Но город ждёт Вас, он так воодушевлён Вами! И многие из нас очень хотят учиться! Неужели Вы уйдёте, не оставив нам ничего из ваших познаний?

- Из всего, чем я хотел поделиться с вами, вы способны взять лишь то, чего у вас и без меня в избытке – ещё один головной убор. Возьмите же его и прощайте. Я оставил вам шляпу.

]]>
Пена https://scalae7.net/page/pena https://scalae7.net/page/pena Sat, 27 Apr 2013 16:40:18 +0300 На поверхности океана – пена… Ничего необычного. Всегда образуется пена на поверхности могучих морей и океанов, сильных течений и бурных потоков. Океану от неё ни пользы, ни вреда, в ней нет жизни, она – просто пена, недолговечное образование на границе водной и воздушной жизни. Но вот представим, что пена вдруг каким-то образом начинает жить своей собственной жизнью. Это подобно тому, как если бы вдруг опавшие с деревьев листья стали образовывать некие живые конгломерации, отдельные от растительного мира, сброшенными одеждами которого они являются. Или, как если бы наметённая ветром пыль оживотворилась некой силой и превратилась в самостоятельное, пыльное, царство… Много можно привести примеров и тому, как неживое не только может казаться живым, но и пытаться завладеть правом повелевать жизнью живого мира, властвовать над ним.

«В жизни такого не бывает», – скажут дети. – «Это всего лишь сказочный образ». Вот и мы    расскажем детям и их родителям сказку о пене с одной лишь целью: чтобы ни в настоящем, ни в  будущем не случалось таких метаморфоз, когда неживое царствует над живым, а живое слепо и с готовностью ему подчиняется… Итак, сказка о Пене.

…Многие знают, как удивительно красивы мощные волны огромного океана, живущего великой и таинственной жизнью, наполненной борьбой и непрерывно создающей нечто новое, что постоянно вносит изменения и в мощную «лабораторию» океана, и в ту жизнь, которая устраивает себя на его берегах. Волны, за изменчивой красотой которых скрываются тайны глубоких течений, ритмично накатывают на широкий песчаный берег, длинный и кажущийся бесконечной и надёжной твердью для того, кто с берега наблюдает за бурными водами океана…

И вот однажды на одной песчаной и безлюдной полосе стала задерживаться прибитая волнами пена. Океан торжественно пел свою глубинную песнь, а неиссякаемая сила волн выталкивала на песок поверхностные элементы океанической жизни, образуя тонкую кромку из пены. Этакая серовато-белая полоса, словно граница, разделяющая воды и песок…

Вдруг в какое-то мгновение эта пена странным образом обрела способность жить самостоятельной жизнью! Своею собственной силой стала расти, достигая всё большей «пышности». Пена начала творить: активно умножать себя, громоздиться и создавать из своей пенной массы различные образования!

И вот уже высятся на песчаном берегу подобия городов и гор, на горах – пенные троны, на тронах восседают пенные короли и королевы, окружённые свитой и многочисленными служителями – из той же пены. Настоящее пенное царство! Не чудо ли? Ахнули люди, пришедшие на берег полюбоваться океаном, но вскоре ещё более удивились. Пенный мир не только разрастался, уже образовав пенную «стену» на подступах к воде, но и заговорил с людьми, решительно потребовав признать за собою определённые права на этом берегу.

«Никто не войдёт в воды океана иначе, как через наше царство», – громко заявляют пенные короли. И пенные «министры» спешат издать соответствующие законы. «Всякий, кто пожелает войти в воду или прикоснуться к волне, обязан получить разрешение пенного царства». …Ну что ж, есть царство, есть и его законы. И какое дело пенному царству до того, что и мир океана, и мир людей управляется иными законами?

Росло удивление собравшихся на берегу, многие просто веселились, наблюдая невиданное, но некоторые предупреждали собравшихся, говоря, что это вовсе не безобидная аберрация, но опасное явление некой разрушительной и хитроумной силы. Другие опасливо шептали: «О, если эта пенная масса по отношению к людям так разумно и требовательно себя ведёт, то, должно быть, на это есть какие-то существенные основания. Поэтому не лучше ли, ради безопасности, выполнить все её требования?»

Тем временем пенная свита не дремлет, служители пенных тронов наполняют прибрежное пространство громкими славословиями и речами такого рода: «Кто может знать об океане более, чем наши славные короли! Кто ближе к океану, кто причастен к жизни великого океана более, чем наши великие короли! О, как белы их мантии, как утончены их естества. Они – посланники океана и выразители его сущности на этом берегу. Слава белым и чистым королям, великое почтение их высящимся тронам!»

Троны действительно становились всё выше, пена сама себя раздувала множеством малых и больших пузырьков и поднимала свои вершины, создавая всё более причудливые формы. Наиболее впечатлительные из наблюдателей уже припадали к песку в поклоне, иные, на всякий случай, начали отходить подальше, продолжая смотреть на происходящее издали. Нашлись и те, кто возмутились невиданной наглости шлака, внезапно обретшего силу, и попытались расчистить подход к воде. Но этих было один-два, а пены образовалось много, и её явления становились всё более агрессивными.

«Вы, топчущиеся на берегу и желающие подойти к воде, сначала облачитесь в одежды соответствующие, подобные нашим, пенным, затем сумейте угодить нашим королям, а для этого овладейте языком нашего царства в наших школах, пенных…» Смешно. Но люди, наблюдавшие всё это и слушавшие, не смеялись. Когда на берегу появлялись приезжие, тон служителей пенного мира менялся, пенные клубы превращались для них в мягкие диваны для отдыха. И туристы ликовали: «О, как это славно, нигде нет ничего похожего. Вот это и есть счастье – наслаждаться умиротворяющей мягкостью пенного мира! Это очищение, возрождение, а может быть, и начало некоего нового образа жизни, спасительного для людей!»

При внимательном наблюдении действительно обнаруживалось множество различных образований внутри пенных нагромождений. Все соответствия привычной людям жизни. Вот там, ближе к воде, – что-то вроде лаборатории для изучения условий роста пены, рядом с нею в подобии храма пенный служитель проповедует о том, как припадание к влажному песку приближает к океанической жизни, а вот, ближе к людям, клубится мир пенного творчества, слышны звуки, пытающиеся стать то ли мелодией, то ли поэзией, но пока складывающиеся лишь в шум нарастающей громкости, это надуваются и лопаются пенные пузырьки.

Некоторые зрители, уже готовы были принять происходящее за реальность и за нечто безусловно ценное, то и дело раздавались среди людей восклицания: «О, это новый расцвет прибрежной жизни! Мы так долго были лишены этого! Когда-то, говорят, уже было здесь нечто подобное, но потом враждебная сила задержала развитие пенного мира. И вот теперь свежий воздух с берега и сила океана открыли нам новую возможность!» Правда, другие в ответ на это высказывали недоумение: «Если это царство пены – выражение некой неведомой нам жизни океана, то почему в нём всё точно так, как в привычной жизни, только хуже? Ведь всё должно быть иным, по крайней мере, более красивым, более соответствующее могучему благородству океана. И зачем океану пропуска из пенного царства и троны пенных королей на берегу? Океан, конечно, не земля, но океан – и не пена!» «А ведь и правда, ничего общего нет между океаном и пеной с её законами и тронами», – вторили некоторые из наиболее наблюдательных. Но пена уже набрала силу.

- О, ничего не смыслящие глупцы! – шуршало мелкими и крупными пузырьками пенное царство. – Как можете вы знать, что нужно океану, а что нет. Вы не знаете даже, что нужно вам! Мы знаем, а ваш удел – слушаться, повиноваться, а не то – вовек вам не только могучих вод не видать, но и на берегу этом не стоять. Из ваших рядов мы выберем лучших, затем соберём детей, особенно с признаками пенной белизны… И наша сила умножится. И тогда те, кто, стоя здесь, осмеливаются нас не признавать, узнают истинное могущество пенного царства – единого представителя океанической жизни на земле!

И вот, наконец, хорошо убедившись в отсутствии отпора со стороны людей, пена, наступая, решительно прошумела: «Океан – это я. Узнайте правду: нет и не было никогда ни в океанической, ни в прибрежной жизни ничего более существенного, чем пена. Пена, несущая в себе и силу вод, и животворность воздуха, и есть именно то, что необходимо сейчас вам, несчастным людям на этом пустом берегу!»

И многим из собравшихся это пенное самовыявление стало казаться вполне законным и естественным, будто бы никогда и не было здесь ни свободного подхода к волнам, ни свежего касания каплей-брызг, так славно передающих искры энергии волн, разбивающихся о берег! Пена, одна серовато-белая пена, со своими пышными и безжизненными строениями. Не всем эта картина была по душе, но думали так: «Ну что же, поскольку нам сейчас в подходе к воде не миновать пенной полосы с её невиданно разросшимися возможностями, – говорили люди, – то, наверное, надо смириться с необходимостью соблюдать её правила…» Кто-то предложил сходить всем за лопатами да и дружно очистить берег от пенных нагромождений, но большинство это предложение решительно отвергло: «Здесь столько строений, столько разумных выявлений. Это же целое царство, живое и властное! И вполне может быть, действительно для нас необходимое. Хоть пена и ведёт себя странно и агрессивно, но и без неё ведь нельзя. Как же без пены?!»

Но, как и должно быть в окончании каждой сказочной, но правдивой истории, всё завершилось быстро, гармонично и просто. Долго говорится, да недолго справедливое творится!

Несмотря на то, что зрителям, собравшимся на берегу, казалось, что прошли многие часы, в жизни океана всё время появления и «расцвета» пенного царства с его королями и законами, с его почитателями и певцами, заняло времени не более, чем от одной хорошей волны до другой, внезапно и в одно мгновение не оставившей и следа от только что высящихся пенных нагромождений.

Гладкий песок, передвигаемый волною, издавал шуршащий, но громкий звук, так что казалось, будто он тщетно старается подражать глубокому и таинственному звучанию океана. Одна за другой накатывали волны, одаривая собравшихся на берегу необычной бодрой свежестью, вселяющей в сердца радость и стремление к движению. Каждый, хоть раз соприкоснувшийся с океаном, знает это особое состояние самозабвенного восторга перед прекрасным и могучим миром! Просторы и тайны его – столь сильный магнит для всякого живого человеческого сердца, что трудно найти слова, которые могут вполне выразить то состояние счастья и полноты смысла жизни, которое приходит тогда, когда взгляд устремляется в океанические дали, а внимание слуха сосредотачивается на звучании таинственных гармоний глубин…

Стоящие на берегу люди под впечатлением этой красоты и силы тоже быстро забыли о только что на их глазах развернувшейся пенной истории. От недоумений и опасливого любопытства не осталось и следа в прибрежном воздухе, наполненном озоном. Там, где прибрежные камни разбивали волну, снова стали появляться маленькие пенные островки, и воображение детей начинало создавать новые сказочные истории. Но не всем из них нравилось смотреть на пену, находились и смелые, бегущие навстречу волне. Взрослые останавливали, предупреждая об опасности сильных волн. Но некоторые брали своих детей за руку и говорили: «Не бойся, смотри какая красота, расти, учись и осваивай могучие просторы. И пусть твоё сердце всегда будет бесстрашным, не позволяя тебе, вместо искания далей и глубин, когда-нибудь удовлетвориться пушистой пеной на берегу».

Так закончилась сказочная история о пене, как говорится, хотите верьте, хотите нет. Но каждый, кто задержит своё внимание на «языке» набежавшей на берег волны, там, где временно стихает проявление её энергии, сможет разглядеть много интересного и даже драматичного на границе различных миров: воды и земли, воды и воздуха…

Великий Океан Жизни… Как прекрасны твои безбрежные пространства! Полны сокровищ твои безмерные глубины. Твои бесконечные дали и тайны твоего естества – великий магнит для всех человеческих душ, не утративших в жизненном странствии свою живую искру. И для этих живых и ищущих ты всегда открываешь пути. Там, где для опасливых – лишь устрашающие волны, заставляющие жаться к берегу, там для бесстрашных, любящих твою красоту, уже готовы лодки и корабли для дальних странствий.

На твоей поверхности – пена. Малыши часто играют с пеной на берегу. Но и среди них всегда есть один, кто, не обращая внимания на окружающее, тихо стоит у самой воды, в стороне от шумных игр, устремляя мечтательный взгляд вдаль. В мечте уже строятся новые корабли и готовятся инструменты для исследований и испытаний… Не шуршите у ног, пенные пузырьки, не нарушайте сосредоточения. Не мешай, пена.

]]>
Мысли и реки https://scalae7.net/page/mysli-i-reki https://scalae7.net/page/mysli-i-reki Sat, 27 Apr 2013 16:39:26 +0300 Молодой человек шёл из селения в город. Дорога была пустынной. До города оставалось  немного, когда путник заметил на лугу, почти у самой дороги, очень красивое деревце, маленькое, но всё в белоснежных цветах. Остановился, подошёл. Цветы удивляли и восхищали не только необычной белизной: словно и не было для них дорожной пыли, – но и тонким ароматом. Юноша, решив здесь отдохнуть, сосредоточился на созерцании цветущего деревца. Думалось о том, какое чудо в том, что такое утончённое и благоуханное растение, достойное лучших садов, цветёт у самой дороги. Однако впечатление от красоты было столь сильным, что вытеснило все мысли,  оставив одно лишь глубокое чувство восторга, влекущее сознание на ту высоту, где исчезают все обычные мысли и настроения. Сердце наполнилось всеобъемлющим счастьем, какое знают души, приобщённые к царству сил сокровенной красоты жизни – той красоты, которая часто закрыта для умов прагматичных и чуждых искусству. Наш путник был художником и владел искусством созерцания много более, чем искусством практической жизни…

Сознание созерцающего впитывало дивные ароматы с полей незримых цветений, а к деревцу уже направлялся другой путник, для которого тоже не осталось незамеченным белоснежное растение среди обычной придорожной растительности. Да и восторженный созерцатель у дороги тоже был явлением необычным…

- Экое белоснежное дерево у самой дороги, видно, издалека семя принеслось… – заговорил подошедший, обращаясь к созерцающему. – Надо выкопать и отнести в город, пусть там украшает… Здесь всё равно погибнет…

- Как выкопать, что вы! – взволнованно перебил молодой человек, выведенный из созерцания, – растение может погибнуть, правильнее предоставить его судьбу самой природе. И, к тому же, в городе, куда вы направляетесь, скорее всего, таких деревьев много, оттуда и занесло семя.

- Э, нет, юноша, я часто бываю в городе, хорошо его знаю. Нет там ничего похожего на этот вид. Потому выкопаю, отнесу, а там посмотрим.

- Да как вы смеете, я не позволю губить растение, идите своей дорогой! Это я его заметил, а вы, не будь меня здесь, вовсе не обратили бы внимания, шли бы, как обычно, привычной вам дорогой, ничего не видя, кроме земли под ногами, думая лишь о наживе. И теперь хотите получить свою выгоду, погубив редкое растение. Это бессовестно!

- Погоди-ка, приятель, да ты из нахалов! По какому праву ты оскорбляешь меня! Ты сам обычный бездельник, сидящий и смотрящий на цветочки! И нет от тебя толку ни природе, которой ты тут любуешься, ни людям! А я хочу добро сделать, и ты мне не сможешь помешать!

- Не о добре вы думаете, а о себе, но по грубости вашей, этого даже не понимаете, ибо вы, как и многие вам подобные, не умеете видеть то, что у вас душе: ваше зрение таково, что способно воспринимать лишь то, что снаружи… Да и при этом вы замечаете нечто значительное только тогда, когда на него укажут вам другие!

- Ну, это уж слишком! Уж не ты ли, думаешь, глаза мне открыл, мальчишка! Я сам владею таким ремеслом, которое невозможно без способности ясного представления и без чувства красоты! А вот ты – бездельник и болтун. Уйди, не мешай копать!

Между незнакомцами уже готова была завязаться драка, но тут подошёл новый путник, пожилой человек, и спорщики вынуждены были приостановиться.

- О чём так спорите, братья? Почему ссоритесь, нарушая тишину дороги? Примириться бы вам, это будет и пути вашему полезнее и душам вашим радостнее.

- Мы не братья вовсе. И примирение  невозможно, – с жаром отвечал старший путник.

- Да, невозможно, так как мы стремимся к противоположным целям, – быстро подтвердил молодой.

Пожилой путник рассмеялся, чем несколько обескуражил обоих ссорящихся. На их удивлённые взгляды ответил: «Вот видите, в одном утверждении вы единогласны. А значит, сможете найти и другие общие мысли.

- Вам, видно, отец, скучно в одиноком пути, но, извините, нам не до шуток, сильно оскорбил меня этот мальчишка, «созерцатель», в лучшем моём желании увидев корысть, и я это так не оставлю. Добьюсь своей цели. Нельзя уступать наглецам! – возбуждённой скороговоркой выпалил старший из спорщиков. Но молодой, на которого подействовало спокойное и ироничное выражение взгляда пожилого путника, уже выглядел смущённым и раскаивающимся.

- Этот человек, отец, хочет погубить растение красивое и, судя по всему, редкое. А я пытаюсь ему помешать. Возможно, я был резок с ним, но это объясняется тем, что слишком неожиданно он вывел меня из моего сосредоточения, и я был потрясён грубым вторжением. Я готов извиниться за резкость своих выражений, но какой бы ни была форма нашего общения, я не могу позволить ему осуществить его варварское намерение, поскольку я здесь, – твёрдо сказал младший из ссорящихся.

- Да, положение ваше серьёзно. Придётся помогать вам. Иначе дело ваше может действительно закончиться трагедией. Ибо, вижу я, вы оба люди благородные…

- Вы смеётесь над нами!

- Нисколько. Только истинно благородный человек никогда не поступается своими принципами и не позволяет вершиться неправым делам. Ведь каждый из вас считает своё действие добрым и в данный момент единственно правильным, не так ли?

- Да, это так, – продолжал молодой, – и хотя я слышу в вашем тоне иронию, всё же я был бы благодарен любому, кто сейчас помог бы мне решить это дело мирно и при этом не чувствовать себя уступившим неправой силе. Я действительно хотел бы помешать намерению этого человека, но дело ведь не только в этом дереве… Как  вообще быть в подобных случаях? Может вы  смогли бы помочь разобраться?

- Помогу, если другой обиженный спорщик не будет против.

- Я не обижен. Понял уже, что нарушил его размышления. И прошу простить меня. Я тоже не хочу войны по такому пустяшному поводу. А теперь и мне стало любопытно, как найти примирение, если я хочу выкопать дерево, а он готов сражаться, чтобы не позволить мне этого. Допустим, что я уступлю сейчас, но я не смогу обещать не делать этого потом, так как считаю своё намерение правильным и полезным, и поэтому не желаю от него отказываться. Этот юноша, как я вижу, не зол, и мне жаль его, но и людей в городе хочется порадовать, среди них у меня много друзей. Неужели я не прав? Скажи, добрый человек, если знаешь.

- Хорошо. Слушайте мои вопросы и старайтесь так же точно, как вы передали мне суть вашего конфликта, формулировать ответы на них. Думаю, вместе у нас получится найти решение. Для этого мы обратимся к мысли. Ведь пока мы имели дело с желаниями. Но искать и обретать истину – это удел мысли и ничего другого.

- Простите, что прерываю вас, – с удивлением в голосе сказал молодой, – но как же – только «с желаниями»? Вы ведь сами только что сказали, что мы точно формулировали суть дела. Разве это не мысли?

- Мысли, но не свободные, не действующие силой своей собственной природы, а лишь обслуживающие ваши желания. Такие мысли подобны благородному человеку, находящемуся во власти человека грубого: в то время, как благородный человек, будучи свободным, мог бы созидать и тем самым помочь и этому другому, он лишь обслуживает стремления грубого человека и потому участвует в разрушении. Разрушение царит всегда, когда высшие энергии подавляются низшими. Ваши желания призвали для своего осуществления ваши умы и таким путём стали похожими на мысли. Но это ещё не мысли. Мысль свободная, действующая как инструмент действительного, а не мнимого созидания, рождается на своём собственном плане, обретая чёткую форму и насыщаясь энергией бескорыстных, а не эгоистических стремлений. Такая мысль никогда не приводит к ссорам. Мысль – великий строитель и объединитель…

- Странно это слышать, – задумчиво сказал старший из спорщиков, – я всегда думал, что активные мысли рождают споры. И это иногда бывает очень интересно. А по вашему утверждению получается, что мысль примиряет. Я правильно вас понял? Мне же казалось, и я не раз об этом слышал от других, что примиряет не мысль, а сердце.

- Это истина, но истина также и то, что мысль примиряет, но мысль подлинная, выступающая в своей собственной сущности и рождённая в чистоте побуждения. И сейчас, думаю, мы сможем в этом убедиться. Воспользуемся аналогией. Видели ли вы реку на своём пути?

- Конечно. Эта дорога проходит через мост, а под ним речка, неширокая, но быстрая и прозрачная. Я даже пил из неё. Хорошая речка, – ответил старший из двоих.

- Отлично, – продолжил старик. Мысль, способная приводить к истинным решениям, похожа на чистую реку. Рождённая из глубокого источника, она стремительно движется по своему индивидуальному, хорошо оформленному «руслу».

- Вы хотите сказать, что мы тугодумы и к тому же невнятно, не в той форме выражаем свои мысли-желания? – перебил всё тот же участник беседы. На что старик, не обращая внимание на насмешливый тон говорящего, сказал:

- Формы мысли многообразны и зависят как от жизненной необходимости, так и от индивидуальности мыслящего, подобно тому, как русло реки зависит от рельефа местности. Ошибаются те, кто находит величие в одних формах и слабость в других. Формы мысли могут быть различны, ибо выразить сущность мысли возможно множеством способов - форм: при помощи символов, образов, понятий, чисел или каких-нибудь иных знаков. Спасительная и созидательная сила мысли не в её форме, а именно в её  качестве.

Мысль обладает и способностью роста: подобно полноводной реке, вбирающей в себя силы впадающих вод, она собирает в себе силы многих созвучных ей потоков. Так же, как река к своему устью, мысль стремится к магниту цели, которая иногда даже неведома вначале самому мыслителю, но свет которой становится всё ярче и сильнее по мере движения и углубления мысли. Встречая на своём пути другие мысли, такая мысль не вступает в битвы, но объединяет свою силу с их силами, расширяется и позже впадает в широкое море… Не думали ли вы, что имеются незримые моря, состоящие из субстанций созидательных мыслей? Дивные дары хранят многие из этих морей…

…Вы заметили стремительность течения речки, которая вас напоила. Как думаете, могла бы она остановить своё движение, столкнувшись с преградой на своём пути, например, с камнем или деревом?

- Конечно нет, мощно несёт речушка свои воды, огибая преграды и даже некоторые из таковых увлекая в своё течение… Но ведь мы потому и поссорились, что потоки наших мыслей пришли в столкновение в своих стремительных течениях! – продолжал  тот же собеседник.

- Ошибаетесь. Вы поссорились именно потому, что потоки ваших мыслей остановились при первой же малой преграде – испытании ваших мыслей на качество: на чистоту и глубину… Ваши «реки», едва лишь выявились малыми ручьями из своих истоков, сразу приостановили свои течения, замутнились обидою и в замедленном прохождении через «песок» ваших желаний  совсем остановились, превратясь в болотца… А в таких болотцах обычно заводятся дракончики! Они-то и набросились друг на друга!

- Как же так, ведь наши позиции были чёткими?! – воскликнул молодой.

- «Позиции»… Я пока не вижу ничего похожего на то, к чему, не нарушая правды, можно применить это понятие. Давайте не просто слушать слова и произносить слова, но внимательно всматриваться в явление мыслей. Вот ваши мысли-«реки», они имеют свои истоки, имеют силу, пока небольшую, так как полны личных желаний, имеют формы, хотя и очень нечёткие, имеют цвет, пока не отличающийся чистотой… Давайте сейчас говорить только о том, что мы видим, о том, что живо и проявляется как самостоятельная сущность. «Позиция» – это, как я понимаю, уже аккорд взаимосвязанных и согласованных мыслей, к тому же рожденных из «высокогорного родника» – идеи. Но там, где не проявлена чётко и в своей незамутненной сущности ни одна, даже простая мысль, какая может быть «позиция»? Если хотите, чтобы я вам помог, оставьте ваши привычки во-первых, лукавить, во-вторых, энергично использовать внешнюю силу слов вместо того, чтобы добывать из ваших сердец силу подлинного мышления. Сосредоточьтесь на созерцании и исследовании ваших мыслей в связи с побудившими их причинами….

- Простите нас, мы не будем больше перебивать и постараемся быть правдивыми. Тем более, что время торопит.

- Хорошо. Это важно в исследовании мысли: прежде всего надо быть честными и на основе этого качества научиться, не уделяя много внимания словам, воспринимать сущность мысли. Надо также отказаться от модной сейчас привычки болтать: когда значительных слов много («позиция», «сердце», «красота» и т.п.) а живых сущностей: не то что «рек», но даже «капель» – нет.

Во всём ищите твёрдое зерно – идею. Каждая действительно созидающая мысль имеет зерно прочное, как алмаз. Зерно мысли надо искать у её истока. Чисты ли истоки? Начнём с вас, молодой человек.

- Моя мысль, надеюсь чиста. Я хочу, чтобы это растение, это явление прекрасного, не погибло.

- А я хочу, чтобы как можно больше людей смогли увидеть «это явление прекрасного». И вдохновиться им, как он вот здесь вдохновился! Разве эта мысль не чиста? – с жаром продолжил другой.

- А как вы думаете, имеется ли в быстром речном потоке что-либо, что было бы сильнее этого стремления реки к её устью? – продолжал старший, как бы возвращаясь к ранее заданному вопросу.

- Нет. Иначе она прекратила бы своё существование, стала бы озером, болотом… – ответил молодой с удивлением тому, что разговор словно возвращается к уже сказанному.

- Да. Именно так обстоит дело и с мыслью, – продолжал старик, не реагируя на удивление собеседников. – Она не должна себя терять в сопутствующих элементах – себялюбивых желаниях, которые могут подменить собой и прекратить движение рождённой мысли в самом её начале…

Но продолжим наши аналогии. Заметьте, что наиболее стремительны реки – из высокогорья. Наиболее чисты воды, постоянно питаемые глубинными родниками…

Сущность мысли выявляется сразу, она и определяет и характер движения мысли, её силу и качество. Выявим сущность ваших мыслей и постараемся, чтобы их «русла» были как можно более определёнными, постараемся не замутнять сущность мысли чуждыми ей элементами. Позволим мысли жить своей собственной жизнью, определяемой её сущностью – идеей, и прокладывать себе путь своей собственной энергией. Вы готовы продолжать самоисследование, молодой человек?

- Я готов, – бодро отозвался юноша, которому, как было видно, нравилась эта беседа.

- Тогда скажите, как бы вы определили то, что наиболее вдохновило вас в вашем созерцании, как мысль о красоте этого растения или как мысль о Красоте, открывающейся внутреннему взору, для  чего красота этого утончённого представителя растительного царства стала лишь толчком?

- …Как мысль о Красоте открывающейся. Это верно… Хотя, ради правды, надо сказать, что без вашей помощи-подсказки я вряд ли смог бы осознать суть этой мысли. Ведь я просто смотрел, сначала на цветы, затем внутренне; внимание моё вознеслось, а мысль… Она скорее где-то растворилась, чем как-то оформилась.

- Вы способны к самонаблюдению. Это необходимое качество для развития мышления. Всё верно, не будь вашего столкновения, вы могли бы до сих пор продолжать ваше созерцание. И,  уверен, вы вышли бы из него с осознанием не только этой сформулированной сейчас мысли, но  со множеством внутренних впечатлений, которые позже оформились бы в соответствующие мысли. Нам сейчас понадобилось сосредоточить внимание и выявить сущность ваших размышлений ради того, чтобы найти возможность превратить противостояние в сотрудничество. Всё ещё не видите, что между вами оно не только возможно, но, может быть, является и скрытой причиной вашей неожиданной встречи? Мысль ведь та сила, которая не только помогает решать вопросы на путях жизни, но создаёт сами эти пути.

- Пока не вижу. Но верю вам. Я всё это понимаю и думаю, что, в принципе, любого подобного конфликта можно избежать, если чётко и честно сформулировать для самого себя суть мысли, влекущей к осуществлению желания… И если эта изначальная мысль чиста, то и желание к её осуществлению, даже сильное, никогда не приведёт к войне с другими волями, стремящимися к добру. Добро… – океан, в котором не могут не объединяться все чистые идеи, ведь добро само есть единство.

- Хорошо. Но не позволяйте вашей мысли уступать в силе вашим чувствам. Иначе мы будем  уклоняться в сторону верных, но не имеющих непосредственного отношения к предмету нашего исследования идей, – продолжал старик. – Мы уже позволили себе отступления, но это для того, чтобы лучше очертить явление мысли, на которую мы возлагаем надежды как на примирителя и созидателя, и отделить от этого явления то, что ему чуждо.

Итак, мы выяснили, что ваша мысль, юноша, устремлена к красоте и порождена объектом красоты. Объект же, благодаря которому ваше сознание смогло окрылиться и подняться к созерцанию, мог бы быть и иным, к примеру, необычным изгибом реки, или водопадом, или облаком, или открывшейся далью горизонта, не так ли?

- По сути так. Но я чувствую здесь возможность неверного вывода и, соответственно,  неправильного действия. Хотя моя мысль о Красоте и была точно определена вами, всё же я не могу согласиться с тем, что, если это растение и объект, то мне безразлична его судьба. Это было бы ужасно, такой вывод для меня неприемлем.

- Ваша чуткость похвальна и говорит о том, что ваш поток мысли прокладывает своё русло там, где и должно – в сердце. Именно из сердца происходит чуткость ко всем возможным поворотам мысли. Поэтому лишь истинно сердечный человек может вполне овладеть способностью созидательного мышления, и никогда не станет жертвой ни своих заблуждений, ни  чужих поверхностных мыслей, как бы привлекательно они ни выглядели. Но сейчас не торопите события и не беспокойтесь. Исследование мысли не терпит торопливости и беспокойства. Итак, вы согласились с тем, что суть ваших размышлений мысли – красота всей жизни, открывающаяся благодаря гармоничным явлениям природы.

- Да.

- Теперь, о вашей мысли, приятель, – обратился старик к старшему.

- Я внимательно слушал. Сначала я с трудом удержался от высказывания, когда он говорил об океане Добра, в котором объединяются все чистые мысли. Вы так верно его остановили. Ведь, такие обобщающие мысли, как я заметил, часто звучат, когда люди хотят, чтобы никто не противоречил их позиции, которую сами они считают чистой и честной. Обычно это не так. Но даже если бы это было и так, все распри и ссоры в жизни возникают не на том уровне, где сопоставляются идеи, но в более практической плоскости: когда каждый из деятелей считает своё действие наиболее верным в данный момент и не может примириться с волею других людей.

- Вы правы, друг, и весьма наблюдательны, что тоже является необходимой основой мышления. Но споры о правильности действия – это всё же область, близкая созиданию. Зло в наше время не спорит, не доказывает себя, но активно наступает, вероломно добиваясь своего, причём, часто прикрываясь формулами истины и высокими понятиями. Поэтому-то без истинной чуткости ничего не понять и не решить. Но там, где есть мера бескорыстия, там уже есть возможность сотрудничества, и тогда нужно обратиться к мысли, к самой её сущности, что мы сейчас и делаем. Итак, суть вашей мысли…

- Суть моей мысли в том, чтобы показать редкое растение горожанам. И если для моего оппонента не имеет значения, какой объект созерцать, то пусть не мешает мне осуществить моё намерение. В нём нет ничего плохого.

- Вы по-прежнему настаиваете на вашем действии, и снова пользуетесь умом лишь для доказательства своего на то права. Но мы сейчас наблюдаем мысль. Подумайте и скажите, вы убеждены, что именно это растение принесёт желаемое благо горожанам, или вы ищете то, что, по вашему мнению, послужит украшению города?

- …Да, ищу, ради украшения… Хотя здесь возможна и какая-нибудь практическая польза. Может, оно полезное, целебное, нужно же изучить его…

- Но ведь вы не можете быть уверенным в том, что оно не погибнет при перенесении? Изучить его можно, не выкапывая. К тому же, красота – явление целостности и гармонии. Деревце столь замечательно именно на своём месте, здесь, где вы его и обнаружили. Что касается чувства красоты, то уверенны ли вы в том, что жители города, в частности, ваши знакомые, воспримут это как явление красоты, ведь и вашему вдохновению помог этот юноша – своим восторженным вниманием. Может быть, более целесообразно не рисковать судьбой живого необычного растения, а каким-то иным способом посодействовать развитию восприятий людей в любимом вами городе, например, искусством…?

- Да, вы правы, но я не думал обо всём этом сразу, – отвечал человек. Затем, внезапно замолчав, через паузу неожиданно сказал: «А знаете, мы вот всё это разбираем, говорим о сущности мысли, о целесообразности действия, а ведь всё просто… Как же вы не увидели сразу, что мне просто хотелось взять это растение в город, явиться туда с необычным… Конечно, я люблю этот город и хочу для него и добра, и красоты… но первое побуждение, если быть честным, было честолюбивым. Мне очень стыдно за то, что я отнял у вас обоих время, отвлёк от ваших дел. Простите. И давайте разойдёмся. Не могу больше участвовать в этом…»

- Я же говорил, что вы обычный стяжатель, только помешал… – вмешался молодой, но старик не дал договорить, сказал с улыбкой:

- Разве не стоил этот разговор того, чтобы вы признались самому себе в недостатке бескорыстия в вашей мысли и не отказались от вероломного элемента в вашем желании?

- Так значит, весь этот двойной диалог понадобился только для того, чтобы охладить мой пыл путём перенесения внимания к процессу мысли?

- Даже река на вашем пути помогла вам, позволив утолить жажду. Неужели мысль менее, чем эта река, полезна человеку в пути? Припасть к водам реки вас заставила жажда, нужда вашего тела. Обратить внимание к мысли тоже заставила нужда, поскольку нецелесообразность вашей активности не была для вас столь очевидной сразу. Если же вы поняли, что внимание к мысли уже само по себе приводит к уравновешиванию чувств, открывая путь к целесообразности действия, то и пользуйтесь методом в дальнейшем. Но наше собеседование ещё не закончено. Вы ведь были бескорыстны, когда выразили желание найти возможность правильного действия в разногласии, подобном вашему?

- Да, конечно. Но мне совестно за начатую ссору, за отнятое время, внимание ваше и этого молодого. Простите меня. Я должен был спокойно пройти мимо. Это и было бы правильным действием. Больше искать нечего. Можно сказать, совесть вы во мне пробудили этой беседой.

- А как же мысль о прекрасном белоснежном дереве для города и о возможности таким образом повлиять на развитие чувства прекрасного. Это ведь ваша мысль? Зерно её ведь было в вашем сознании. И теперь, когда вы расчистили путь этому «роднику», освободившись от своекорыстного элемента, позвольте же оформиться потоку созидательной мысли в вашем сердце. Пусть она набирает силу в дальнейшем мышлении и откроет для вас новые, не эгоистичные, но сотруднические формы действий.

- Я рад бы, конечно, к мысли о красоте вернуться. Но сейчас я бы без колебаний уступил в том споре, оставив в душе рождённую здесь мечту о саде из белоснежных деревьев и цветов. Представляю даже, как они бы  жизнь города изменили.

- Как это всё-таки удивительно! – воскликнул молодой. – Спасибо, дружище! Я радовался, когда пребывал в созерцании, но от твоей мечты сейчас испытываю не меньшее вдохновение! Всё это плоды внимания к мысли! Наш наставник помог нам обоим, углубив наше внимание. Он всё видел сразу… Но хотел, чтобы мы сами поняли… Теперь и я знаю, что надо делать дальше! Я ведь неплохой художник и сейчас вижу прекрасный образ…

- Ты напишешь это дерево?

- Лучше! Я напишу твою мечту: город с новой жизнью, в центре которого – волшебной красоты сад! А ты поможешь мне смешивать краски.

- Как  же это возможно? Целый город, да ещё с новой жизнью… Но я верю тебе и с большой радостью буду помогать, всё сделаю, что понадобится!

- Вот и правильно. Уверен, что это только начало многих полезных дел, которые вы задумаете и осуществите вместе, – сказал старик.

- Спасибо вам. Из врагов мы  становимся сотрудниками.

- Вас объединило ваше неравнодушие к прекрасному. Я только помог вам увидеть путь к возможному сотрудничеству, обратив вашу активность от внешнего действия к необходимому внутреннему вниманию к мысли, которое одно лишь приведёт к истинному и гармоничному действию. Пусть такое внимание всегда предшествует всем вашим действиям и помогает обращать конфликты в полезные всем дела, а ссоры и противостояния в общие действенные мечты о прекрасном.

- Ещё раз спасибо. Но всё же…

- У вас есть вопрос, молодой друг?

- Да. Простите… Я воспринял урок о чистой линии мысли. Понял, что вначале надо убедиться в чистоте истока своей мысли. А убедившись, надо вести мысль к углублению, неуклонно следуя за магнитом идеи, не позволяя настроениям и внешним желаниям замутнять течение потока мысли. В процессе углубления мысль расширяется и становится способной к сотрудничеству с мыслями других людей. В то же время она обретает всё более чёткую форму, концентрируя созидательную энергию, дающую возможности для её реализации. Так мы нашли общее дело, нужное в данное время. Так?

- Всё верно.

- Но как же поступать в тех случаях, когда мысли других людей слишком корыстны, если перед тобой вовсе не нераспознанный сотрудник, как в нашем случае, а именно враг?

- Мысль, следуя своей природе, не изменяя ей, но именно углубляясь, как вы верно заметили, набирает силу, подобную силе мощной полноводной реки. И, как могучая река естественно вмещает в себя многие потоки, так мощный поток мысли не оставляет отдельного бытия встречающимся на её пути «прудам» и «болотцам» эгоистичного мышления, не противодействуя им, но силой своего течения именно вовлекая в движение, очищая и устремляя. Так, если бы в начале вашего конфликта, когда возникла угроза гибели растения, ты сумел удержаться в потоке твоей мысли о красоте, не изменять ей, то и страстное желание твоего оппонента вскоре утихло бы, дав возможность для появления новых аспектов мысли – о целесообразности желаемого действия, о возможности совместного решения…

Старик замолчал, затем  сказал тихо:

- Знаете, если уж, мы сравнили мысль с рекой, то надо помнить, что ведь мысль – река огненная и поэтому может остановить и прямое нападение. Истинно, только мысль может противостоять злу. Ведь зло – всегда явление хаоса. А мысль – единая сила во вселенной,  способная ему противостоять и превращать хаос в космос… Но не всякая мысль, а лишь такая, которая победила хаос в себе самой, сама став чистым светом. При одном лишь явлении такой солнечной силы тьма рассеивается. Так было и всегда будет. Поэтому ваша задача, если вас действительно, а не ради любопытства, занимает вопрос противодействия злу, – воспитывать в себе такое мышление. Стремитесь и помните, что главная ступень достижения на пути обретения созидательного мышления – чистота. Достигайте устойчивой чистоты во всех ваших мыслях и побуждениях, и следующие ступени овладения мыслью откроются вам сами. Успехов.

]]>
Выбор https://scalae7.net/page/vybor2 https://scalae7.net/page/vybor2 Sat, 27 Apr 2013 16:38:22 +0300 Шёл путник издалека, нёс сосуд с необычным веществом. Кристаллы этого вещества, подобные соли, были получены из источника, находящегося высоко в горах. Многие могли бы добыть это необычное вещество, но для этого надо было подняться в горы… Удивительными свойствами обладала соль из высокогорного источника, среди них были и свойства, способствующие развитию способностей познания, и открывающие восприятия к красоте незримой…

В дороге путнику повстречался некий бедный человек, страдающий от голода и не знающий, куда направить путь свой. Пожалел путник бедного, дал щепотку «соли», затем, увидев, как у того прибавились силы, дал ещё, потом ещё…

«Наш путь теперь един, я вижу ясно, какое сокровище эта необычная соль. Я пойду с тобою, и вместе мы принесём сосуд людям. Дивное вещество, оно многих сделает разумнее и счастливее. Давай трудиться вместе, я понесу часть вещества, и помогу тебе найти способы передать его людям. Я преобразился, я увидел мир широко, объёмно, понял суть и цель жизни и труда. Вот так вещество!» Так говорил бедняк, и путник радовался, видя, как вещество, даваемое товарищу, укрепляет его дух и тело. «Это очень восприимчивый человек, теперь он станет настоящим тружеником, принесёт много пользы людям. Многовато «я» в его переживаниях, но со временем он откроется к более глубоким уровням чувствования жизни. Придут новые озарения…» Так думал путник, бодро шагая и понемногу давая из сосуда своему попутчику, когда тот уставал или печалился, или жаловался на нездоровье…

Вскоре попутчики, сблизившиеся за время общего пути, пришли в большой город. Оба товарища были обучены искусствам. И в этом городе для них обоих нашлась работа обучения молодых людей живописи. К каждому пришли ученики. И каждый из наставников давал своим ученикам крупицы вещества; одни – на вкус пробовали, другие – в краски добавлять пытались. Опыт показал, что, во-первых, не каждый способен воспользоваться веществом необычным: для этого требуется наличие осознанного искания глубины искусства и познания жизни, во-вторых, выяснилось, что человек с сильной волей, но обыденным сознанием, может умножить свою энергию при помощи этого вещества, усилив тем самым ум и способности, но лишь в их внешних качествах. Младший товарищ быстро понял, что открыт путь к успеху и славе: большинству жителей города не нужна была иная живопись кроме той, к которой они привыкли – яркая, украшающая их привычный мир, отражающая понятные всем чувства и мечты, дающая лишь немного более возвышенное воспроизведение того, что всегда было мило их сердцам… И он, продолжая употреблять благотворное вещество, с умноженной силой и энтузиазмом учил своих учеников писать картины, которые нравились многим из горожан. Его ученики любили публичность и каждый стремился написать свою картину как можно быстрее и таким образом, чтобы она нашла признание у влиятельных ценителей. Старший товарищ предупреждал младшего: «Ты предаёшь возможности вещества из чудесного источника, оно не для того, чтобы усиливать обычные способности человека, но для того, чтобы открывать его внимание к Необычному. Его задача не в том, чтобы ублажать внешние чувства и личные желания людей, но в том, чтобы открывать их умы и сердца к жизни глубокой, сокрытой за пеленой внешних восприятий. Наш путь – от бесплодной очевидности – к живой и творящей Действительности. В этом цель подлинного искусства, настоящей живописи…»

- Зачем повторяешь! Я ведь давно знаю это, и то же самое говорю своим ученикам, но мы живём в городе, где пока не хотят необычного, но нуждаются в более привычном. Ты же видишь, никто не только не стремится идти за этим веществом в горы, никому не надо даже это, которое уже принесено. Даже пробовать не хотят. Люди с любыми идеалами для них объект насмешки, а нас, куда уж хуже, и вовсе объявят сумасшедшими. Поэтому мы оставим это вещество для себя, сначала добьёмся признания наших успехов в этом городе, это придаст убедительности нашим взглядам, и тогда у нас появятся возможности быть услышанными и понятыми в наших идеалах и целях.

- Но ведь ты по опыту знаешь, что применение вещества требует соответствующих его свойствам качеств в людях. На почве обычности, даже очень яркой, не растут необычные цветы, надо работать, иметь терпение и не торопить события, не суетиться, – продолжал убеждать старший, – Вспомни, ведь ты собирался вместе со мной найти способы донести до сознания людей суть открывающихся возможностей. А сам занимаешься пустым делом, выдавая за развитие людей в искусстве простое потакание их честолюбивым желаниям, да следование моде. К тому же лукавишь в своих речах о верности идеалу Прекрасного. Но даже если и заблуждаешься, то пока ты будешь достигать признания на этом поле привычных человеческих состязаний и побед, ты сам утратишь способность восприимчивости к возможностям благодатным, которой ты обладал в то время, когда желал лишь одного – увидеть путь… Потакая привычкам к поверхностным восприятиям в сознании людей, даже если думать, что это «временно», художник сам становится невосприимчивым к Необычному – к  подлинной Красоте. Таков закон.

- Как это пустым.? Как это лукавлю?! – возмущался в ответ на подобные наставления младший товарищ. – Ты много на себя берёшь! Хочешь достигать недостижимое – ищи, а мне и моим подопечным не мешай трудиться так, как мы считаем нужным. Мы достигаем высокого качества работ и умножаем интерес людей к искусству. Именно мы помогаем людям. А вы живёте в некой непонятной эгоистической отрешённости, не принося реальной пользы миру.

- Что ж, прощай. Я не смогу далее сотрудничать с тобою. Слишком разное у нас понимание искусства и блага. Может, когда-нибудь ты поймёшь, что Прекрасное для своего утверждения не нуждается в атрибутах условного человеческого успеха. Сила и непобедимость Красоты в чистоте её света. Но мысль каждого трудящегося ради неё должна сама стать сначала чистой, затем глубокой и утончённой…

Прошло время, у старшего путника было всего несколько учеников, и он учил каждого из них, независимо от способностей, в каждой творческой работе выразить хотя бы искру своих самых возвышенных представлений, самой бескорыстной мечты. Иначе говоря, основное требование состояло в том, чтобы творческий труд осуществлялся на самом высоком уровне души. Для решения этой понятной всем задачи требовалось немало  усилий каждого в направлении развития наблюдательности, внимания внешнего и внутреннего, способности сосредоточения и созерцания, исканий в области мышления, утончения многих аспектов восприятий и согласования выразительных средств. Работы продвигались небыстро, но в мастерской царила атмосфера того рода исканий, которые несут радость внутренних открытий, которые, даже не будучи вполне реализованы в характере мастерства, каждому дают уверенность в ценности труда и его незримых нахождений. Раздвигающиеся горизонты восприятия рождали неудовлетворённость законченными работами. Но при этом спокойная и возвышенная радость освещала творчество молодых и взрослых, объединённых целью исканий. Вокруг бушевало море весёлых красок и ярких побед, но иные цели и иная радость вели сотрудников творческой лаборатории.

Младший из недавних попутчиков быстро достиг популярности, имел много учеников, которые отличались хорошей техникой и умели побеждать на фестивалях живописи. Они чувствовали себя и успешными, и прогрессивными, даже необычными, ведь у них было не только признание среди горожан, но и владение частью чудесного вещества, хорошо спрятанного, что давало ощущение причастности к жизненно важному и значительному. Вещество лежало за иконой в мастерской, в его направлении иногда почтительно кланялись, а некоторые из учеников даже приобщились к модным в том городе диспутам о путях необычности в искусстве, делая доклады о будущем искусства, о красоте и о своих нынешних успехах – путях к этому будущему, как они утверждали… На этих выступлениях говорилось о том, что будущее, скорее всего, – за высшими, но пока недосягаемыми формами чувствований искусства и самой жизни, о том, что в будущем отношение к искусству будет более утончённым, чем сейчас, но сегодня следует  пользоваться сегодняшними возможностями, которые убедительны для большинства людей и… уже испытаны на способности вести к успеху.

Через некоторое время старший и двое из его учеников ушли из города, жизнь призвала их к новым задачам, для которых потребовалось снова подниматься в горы, снова добывать вещество из источника. Но теперь старший путник знал, что не следует уделять много времени и доверять ценностей тем, кто ещё не знает, куда собирается идти. Трудно объяснить Красоту тому, кто сам ещё не почувствовал её живое дыхание. Ещё труднее объяснить красоту Незримости – подлинную жизнь человеческого духа, с её безграничными творческими возможностями, с её прекрасными законами и ценностями, так отличающимися от привычек сегодняшнего мира, даже в его лучших стремлениях. Оставшемуся в городе товарищу бывшему сказал перед уходом: «Помни, жизнь – не фестиваль художников, не поле для эффектных самовыявлений. Жизнь – глубокий океан, таящий сокровища и ждущий искателей для этих сокровищ. Но те, к кому в руки сокровища попадают, несут перед жизнью особую ответственность за их применение. Опасайся утвердиться на пути, ведущему к предательству. Сокровища жизни требуют бережности и целесообразности. Упаси себя и от кощунственного употребления высоких понятий в контексте обыденности, и от самообольщения. Но главное – во всякой твоей деятельности помни о  следствиях твоего выбора для тебя и многих, незримо связанных с тобой… Сейчас нам пора. Прощай, приятель. До свиданья, город ярких впечатлений».

]]>
Камни храма https://scalae7.net/page/kamni-hrama https://scalae7.net/page/kamni-hrama Sat, 27 Apr 2013 16:36:57 +0300 На высоком месте, вдали от города строили новый необычный храм. Строили быстро, стараясь успеть к особому космическому сроку. Необычен был и замысел храма, и форма. Напряжённо трудились строители, желая как можно скорее увидеть округлый купол с заострённым верхом, похожий на вершину горы…

Храм чистой религии, храм познания духа, храм устремления мысли. По-разному называли храм, ибо многие участники строительства несли сюда образ своей лучшей мечты…

Как всякое светлое строительство, храм новый ненавистен был силам тёмным, грядущая новая мощь ощущалась и в широте целей, и в методе согласования со сроками космических явлений, а также в необычной красоте. А новые формы красоты – это и новые качества, и новые силы – новые возможности для победы Света… И силы тёмные решили во что бы то ни стало нарушить сроки строительства… Малый бес был послан; мол, малый будет незаметен среди многочисленных участников строительства, малый да хитрый.

Сначала, когда начинало вечереть, бес пробовал вынимать камни из кладки, но прочным было строение, долго и тщательно готовилось оно… Тогда стал бес собирать в окрестности крупные камни и бросать их в строящиеся стены, надеясь, наверное, таким образом повредить строение, но, скорее всего, просто слепая злоба вела – бес есть бес. Но строители, несмотря на густые сумерки, хорошо видели уловки тёмные. Великая и светлая цель всегда даёт проницательность сердцу, а глазам способность видеть в самых глухих сумерках… Строители брали камни, бросаемые бесом, и тщательно укладывали их, укрепляя стены и основание храма… Бес бросает, строители встраивают. Увлечённый тёмной страстью, малый бес и не видел, что так работа строителей пошла ещё быстрее…

Совсем скоро храм был завершён… Ярко светило солнце, и лучи его, отражаясь от купола храма, слепили тёмные бесовы глаза. Однако узнал он камни, которые бросал, увидев их в основании стен. Зашипел в бессильной злобе, а потом взял уголь и стал делать надписи на камнях: «бесов камень», «бесов камень»… Подписал много камней, спрятался, наблюдает…

Скоро группа молодёжи с учителем появилась возле храма, учитель о силе необычной красоты рассказывает, указывает на сходство храма с высокой вершиной священной горы, на способность материала, из которого выстроен купол, концентрировать и удерживать лучи определённых планет… И тут выскакивает бес из своего укрытия и кричит своим ужасным резким голосом: «Не будет здесь никаких ваших возможностей, потому что мои камни в стенах этого храма! Вот, вот, смотрите, сколько их, мной встроенных и подписанных! Бесов камень, бесов камень, бесов…»

- Не кричи, глупый бес… Подождём, посмотрим, – сказал учитель, взглянув на небо и улыбнувшись…

Наплывшая туча пролилась дождём, и следа не осталось на омытых белых камнях храма… Разъярённый бес не унимался: «Неуничтожимо написанное, неуничтожимо слово правдивое, сами знаете!»

- Замолчи, тёмный, знаешь законы великие, так не иди против них, и не смей произносить слово «правда», лукавец! Не бесы строят храмы, но мудрость строителей умеет всё обратить на пользу великого дела, даже уловки тёмных. Камни, которые ты находил и бросал в ярости твоей, это камни от древнего священного храма, некогда стоявшего в этом месте и разрушенного при твоём участии… Строители знали это и потому только улыбались друг другу, говоря: «Дивно, необычно всё в храме нашем новом, пришло время, так даже бес священные камни отыскал и поднёс».

Истинно, неуничтожимы ни мысль, ни деяние. И намерение помешать строительству новому горит на твоём тёмном челе. Не ты строил, бес, и убирайся   поскорее, ложь твоя уже почти превратила тебя в уголь. Скоро явится здесь сила необычная, сосредоточенная в куполе храма, и вспыхнешь ты в огненных лучах…

Умчался бес… А молодёжь рассмеялась, говоря: «А что, если споткнётся бес о камень им брошенный, но не поднятый строителями… Упадёт, побьётся, заплачет, начнёт раскаиваться и… станет его лицо менее чёрным…» Учитель ответил: «Не белеют бесы. Хотя и для беса, наверное, возможен путь исправления, но долог он очень… Многое возможно в великом Пространстве храма жизни, в котором  нераздельно правят Великая Мудрость и Великая Целесообразность».

- А Любовь?

- Любовь – Великая сцепляющая Сила в строении Великого Храма. Потому нет будущего у разрушителей. Таковы Законы Жизни.

]]>
И ты, тёмный... https://scalae7.net/page/i-ty-tjomnyj https://scalae7.net/page/i-ty-tjomnyj Sat, 27 Apr 2013 16:33:15 +0300 Однажды явился демон к святому отшельнику и стал докучать ему назойливыми вопросами, мол, всё сидишь уединённо, молишься, о благе людском помышляя. А толку-то? Где оно – благо? Сердце твоё сильно – как огонь – накалено! Мысль острию подобна… Стрелы от тебя так и летят, так и летят во все стороны… И что же? Не становятся люди ни счастливее, ни лучше. А я вот, взгляни только, несколькими взмахами магического жезла исполню сотни просьб, утолю сотни желаний… Скольких людей счастливыми сделаю. Кому – денег, кому – удачу пошлю. Люди хотят счастья… Земного…

"Прочь, тёмный дух… Не докучай! Не будет в счастье мир сей прежде, чем славою Истины осенятся сердца и разумы человеческие. Только новые чаяния, новые желания, новые помыслы – откроют пути к Счастью. Верю, откроет человечество Жизнь – Новую. И новый мир обретёт, и новое счастье!" – промолвил отшельник, и пламя слов тех отнесло демона далеко прочь от места уединённого…

- Ну так убедись же, упрямец, – проскрипел тёмный дух и призывом сил земных стал утолять несущиеся в пространстве просьбы и желания… Летят навстречу просьбам стрелы удачи, усиливая желания… И сильные магниты их тянут энергии, деньги, славу… Вспыхивают искорки света там, где "просило" и "стенало"…

- Видишь?! Смотри! Смотри, отшельник! А! – ликует демон.

- Вот глупый, бедный тёмный дух! Ты думал помешать работе Огня и Мысли… Но только помог нам. Вспыхивают и гаснут подобия света там, куда летят твои стрелы… А новые, ещё большие беды приходят и… делают людей мудрее. Несчастные вчера – становятся мудрыми сегодня. Обретшие и утратившие радость ищут Радость неуходящую. Снова желанием звучат люди, но это желание Истины… Смотри же и ты, как те клубящиеся облака просьб и терзаний сменяются молниями стремлений к Истине… Открывают, открывают люди Врата Мира Нового, в котором Радость – безвременная, а Счастье – безусловно! Уже не рвутся людской горечью струны Пространства. Диссонанс сменяется Консонансом. Иные струны, иная Музыка. Иной мир грядёт. Уйди же, или изменись и ты, тёмный…

]]>
Солнце и Звезды https://scalae7.net/page/solnce-i-zvezdy https://scalae7.net/page/solnce-i-zvezdy Sat, 27 Apr 2013 16:32:23 +0300 Среда считалась «тихим» днём в школе. На одной из перемен в учительской неожиданно сложилась необычная беседа. Хотя, как потом стало понятно, необычным был и  день. Может быть, на явление мыслей и событий оказала влияние очередная вспышка на солнце, отмеченная в этот день, а может быть, сказалось приближение крупного астероида, наблюдаемое и объявленное астрономами. Да и мало ли в необъятном мире причин для неожиданных и существенных перемен в направлении мыслей и внимания людей… (Когда-нибудь, возможно, намного скорее ожидаемого, сопоставление психологических и астрохимических явлений станет не только основанием новых отраслей науки, но любимым занятием многих людей, а астропсихология увлечёт умы во многих  школах, университетах, и намного более, чем сегодня увлекают технические и экономические познания…)

А.: Как хорошо, когда солнышко выглядывает, это так радует и такая редкость нынешней зимой…

С.: Потому и радует, что редкость. Люди вообще мало обращают внимание на Солнце. И это одно из явлений современной бездуховности: не мыслить о едином источнике всей земной жизни, питающем не только её биологическую жизнь, но и психическую, и духовную!

К.: Вы, коллега, рассуждаете, как солнцепоклонник языческих времён. Бог рождает и питает жизнь, солнце – лишь одна из бесчисленных звёзд, порождённых Создателем всего Сущего.

С.: Вера или знание, как вам более угодно, в Создателя не является доводом против божественности энергий Солнца, и, более того, только подтверждает это.

К.: Ах, ради всего святого, не кощунствуйте. Вы – физик, я – музыкант, но вряд ли вы можете быть объективны в области веры или духовного знания.

С.: Но в чём же кощунство? Ведь вы сами постоянно упоминаете Бога, благодарите за то-то, просите о том-то, при этом отказываете «Вездесущему Богу» в возможности проявлять, изливать Свет своей Божественности в лучах космического Светила, а нам, «язычникам», – в праве с благодарностью смотреть на Солнце.

К.: В том-то и разница между нашими позициями, что вы благодарите за свет и жизнь солнце, а мы – Творца этого солнца и множества других звёзд.

И.: Не верю своему слуху! Впервые в нашей учительской звучит чистый аккорд мыслей о предметах, действительно достойных внимания. Уже у дверей порадовался,  услышав: «звёзды, солнце, божественное…». Чаще бы  беседовать о звёздах, а не о том, как сделать «звёздами» наших отличников - «заплечников» и «звёздной» нашу школу. Сколько проблем бы разрешилось. А главное – светлее бы стало.

А.: Вы правы, коллега, я тоже с большой радостью слушала диалог, который неожиданно возник из случайно брошенного мной замечания о редкости солнечных дней… Но ведь это так, и, очевидно, здесь имеется соответствие с современной акультурной, «бессолнечной», жизнью. И это заставляет думать о взаимосвязанности психической и физической сторон действительности. Как, впрочем, и о том, насколько вообще соответствует современная деятельность людей, в том числе и наша в школе, истине.

И.: Я сразу понял, что ваши мысли инициировали этот спор. Вы отличный учитель, и слова ваши не бывают «случайно брошенными», но имеют чёткую цель и следствие. Но позвольте спросить, какова ваша позиция в вопросе спора.

А.: Как следует относиться к солнцу, как к божеству или как к одной из множества «бездушных» звёзд?

И.: Видимо, в этом разошлись во взглядах наши уважаемые представители «физиков» и «лириков»? Хотя в данном случае, как я понял, возвышенные пантеистические взгляды на природу отстаивает мой коллега физик, а наша уважаемая коллега-музыкант почитает Бога как Высшую Личность, стоящую над системой Творения…? 

К.: Да вы все – безбожники, и ваших словах, уважаемый коллега, тоже нет почтительности. Я не стану далее участвовать в разговоре.

А.: Не обижайтесь, пожалуйста, дорогая. Никто из присутствующих не хотел оскорбить ваши чувства, тем более, как я понимаю, наши физики не отрицают идею Творения, Волю Творящую. Воля же есть Сознание. Впрочем, если только они не являются приверженцами современного лукавого материализма – синергетики. Там у них закон, стройность и порядок не имеют источника, а возникают сами собой, из хаоса… Да, я с интересом слушала начало дискуссии. Жаль, что она прервалась.

И.: Так давайте продолжим, когда ещё сможем так побеседовать! Тем более, что вы так и не ответили на мой вопрос о вашей позиции.

А.: Позиция… Если бы наши чувства, разум могли подняться над миром обычных земных энергий и проникнуться светом ближайшей звезды так, как проникаются её светом наши глаза, разве стали бы мы отрицать, что этот свет божественен? Глаза видят, благодаря свету солнца – свету космическому! Но ведь и ум, и чувства имеют высшую восприимчивость тоже лишь благодаря свету, свету космическому. Ибо чем мог бы постигать разум дали незримые, если бы не имел он естества единого со всей этой непостижимой Необъятностью! Источник этого света? Мудрые говорят, свет, действительный или потенциальный, и Источник его – везде: в каждой малейшей клетке вещества, в звезде, в каждой «точке» пространства, непрерывно рождающего из своих сокровенных недр новые и новые космические тела, дающем проявление множествам человеческих душ… Но я увлеклась.

И.: Иными словами, Ваш Бог – вездесущий Космический Свет… Или всё же   Непостижимый и тоже вездесущий Источник этого Света?

А.: Всё-таки мы действительно переходим грань; тон подобных бесед, коллега была права, должен быть иным. Взяв даже несколько несоответствующих тональности звуков или красок, не исполнить и малой музыкальной пьесы, не написать приличной картины. Это хорошо известно в искусстве даже школьнику. Наверное, когда этот закон соответствия войдёт в практику мышления и познания, мы все обретём истинное знание и о мире, в котором живём, но не ведаем чему и кому поклониться, и о самих себе, земных и звёздных…

И.: Хорошо, не будем касаться высших Оснований. Действительно, я читал, что в восточных религиях не принято произносить понятие «Бог», оно считается обозначающим настолько высокую Реальность, которая не может быть ни явлена, ни обозначена никаким словом. Только благоговейное молчание при внутренней устремлённости и торжественности соответствует истинному почитанию. В буддизме ни с чем не отождествляют Высшее, ибо оно превыше всего, что имеет форму. Их определительные Высшего Начала имеют отрицательную форму, указующую на его непостижимость и невыразимость. А обращаются они к Великим Просветлённым, Буддам и Бодхисаттвам, жертвующим своим дальнейшим восхождением к Высотам Бытия ради помощи человечеству в его духовной эволюции. За эту позицию западники часто именуют восточников атеистами или политеистами, не понимая их в высшей степени благоговейного почитания Единого Начала Бытия… Говорят, что в сокрытых пока от человечества восточных знаниях астрологии имеются указания о великих космических Светилах в их связи с Высшими Сознаниями, творящими Эволюцию Космоса.  

А.: Спасибо, коллега. Не знала, что вы изучаете восточную философию. Впрочем, в высоких областях своих все системы истинного знания едины. Великий Платон ведь тоже излагал истины восточной доктрины, утверждая наличие в человеке высшей природы, единой с природою всего космоса, который одухотворён, сознателен, эволюционирует. В пантеизме Джордано Бруно столько красоты и оптимизма, благодаря утверждению вездесущего божественного света, который везде, но по мере развития сознания человека этот свет всё более сильным магнитом звучит для него в далёких звёздах, проявляя тем самым родство человеческого духа с соответствующими светилами. Таким образом, сознание человека устремляется не в холодные дали, но к Свету Отчему в звёздах и светилах.

И.: Иными словами, утверждается наличие множества Фокусов сознания во Вселенной. Развитие высшей природы в человеке, или эволюция, становится возможным лишь благодаря бесконечной Цепи Сознаний Высших…

А.: Именно, и при физической незримости этих Великих Творцов космической Действительности, великие светила являются определёнными символами их космического Присутствия. Поэтому человек во все времена, за исключением современности, когда чувства большинства людей чудовищно грубы, так или иначе склонен был поклоняться звёздам и светилам, интуитивно ощущая их связь с Великими Сознаниями.

И.: Заметим для наших коллег, что эта истина о сознательном, одухотворённом Космосе, которая в наше время уже должна бы стать основой знания о Бытии, никак не отрицает единства Божественного Начала. Но лишь являет красоту его беспредельного проявления.

С.: Спасибо, друзья, за ваш дуэт мысли. Я, начавший спор о Солнце, не предполагал, что получу такую радость от беседы. Жаль, что пора идти. Давайте сделаем такие беседы постоянными, определим день, время… В образовательном учреждении это необходимо. Что лучше послужит созданию среды для познания, как не беседы о Космической Реальности. Тогда и познание скорее утвердится в своём истинном значении.

А.: В каком же?

С.: Раскрытия внутренних связей всех вещей…

 

В учительской воцарилась тишина, а в одном из классов в это время нарастал гул детских голосов. У малышей шёл совмещённый урок чтения и рисования. Творческой темой был «Космос» (планеты и звёзды)!

«Я нарисовал самую большую звезду!»

«А я пишу рассказ о том, как я разговаривал со Звездой!»

«Я пишу о том, как я наблюдала за  кометой!»

Учитель рисования расставила работы, отметив достоинства каждой. Учитель литературы начинала читать одно из лучших сочинений, радостно объявив, что этот замечательный мальчик, автор сочинения, уже является победителем областного детского литературного конкурса. Шум в классе нарастал, после этих слов ещё усилился, слова учителя уже тонули в оранжевой волне желания рисовать, писать, высказываться – всё что угодно, только чтобы заметили, похвалили. Когда тишина и спокойное внимание, казалось, уже навсегда были изгнаны из класса, учитель рисования тихо сказала:

«А где же Космос? Где звёзды? В нашем окне всегда так хорошо видно небо. А сейчас… Ни единой звёздочки, хотя уже вечереет. А солнце так и не выглянуло из-за облаков…»

От неожиданного замечания дети притихли. Повернули головы к окну. Девочка, сидящая у окна, громко вздохнула и тихо, но очень возбуждённо произнесла: «Мне мама рассказывала, что, когда они ходили в горы, вершина иногда внезапно закрывалась облаками, если был кто-то с недобрыми мыслями, или в группе люди не ладили. Может из-за нас звёзды спрятались?» Кто-то попытался рассмеяться, но вынужден был сдержаться. Множество пар глаз вопросительно смотрело на учителей. «Неужели, правда?»

- Мысли и настроения людей очень сильно влияют на весь мир, зримый и незримый. Наверное, среди множества причин сегодняшнего неясного неба есть и причины человеческого мышления.

- И нашего?

- И нашего тоже.

- Но мы ведь думали о Космосе!

- Давайте представим, что кто-то Мудрый из Космоса устремил взгляд на землю. Увидел ли бы он наши мысли о Космосе?

- Да, увидел бы!

- Может быть. Но думается, увидел бы он много-много мыслей о самих себе и чуть- чуть радости о звёздах. Открою вам важное знание: из Космоса, из мира Звёзд и Великих Идей, не видны мысли, в которых звучит нота «я». Такие мысли не живут в Космосе, они, подобно бескрылым птицам, не поднимаются над поверхностью земли…

Прозвенел звонок. Притихшие, ставшие необычно задумчивыми, ученики не спешили забрать свои работы, все отмеченные отличными оценками, не спешили расходиться… Когда класс опустел, учитель литературы обратилась к коллеге: «Что с вами сегодня случилось! Мы столько раз проводили такие уроки! Сегодня вы его просто сорвали! Что это было? Зачем наговорили детям каких-то сложностей? Они проявляли такую активность и так радовались, демонстрируя свои работы…»

- Простите за мою импровизацию, да, в плане было иное. Внезапно как-то подумалось, что мы делаем не совсем то, что нужно. Говорим детям необыденные слова: «Космос. Звёзды». А вниманием завладевает всё та же земная суета, честолюбие.

- Прошу вас, больше не импровизируйте так. И не усложняйте. Это же дети. Даже я была в недоумении.

- Дети. Поэтому и надо главному учить их сейчас. По крайней мере, возвышенному отношению к высоким явлениям. Иначе в недоумении они будут пребывать всю жизнь.  Согласитесь, мы учим говорить, писать, проявляться, но не учим более важному: молчать и вдумываться, вслушиваться. «Космос…» Он ведь близок не там, где о нём много говорят, а там, где, мысля, не мешают его энергиям, лучам проникать в сознания, нести свет на землю… Чуткость должна быть пробуждена прежде всего остального.

- Пожалуй, вы правы. Сейчас много слов и всякого творчества, но истинная утончённость – редкость. Однако, пора домой. День сегодня… уж очень непростой.

- Да, день необычный.       

 

У окна, в пустеющей школе, мама помогала собираться своему старшему, ученику, увлечённо что-то рассказывающему об уроках и поэтому то и дело роняющему то портфель, то шапку. Младший, малыш лет четырёх, смотрел в окно, не обращая внимания на шумный рассказ брата. Вдруг задёргал мать за руку: «Мама, мама! Там Ангел!»

- Где, сынок?

- Там, за окном!

- Может, ты видишь облако необычное?

- Нет, ну посмотрите же!

Все трое стали смотреть в небо. Среди поредевших облаков просматривались звёзды. В ещё светлом небе сиял месяц.

- Где же Ангел?

- Уже нету, он улетел.

- Какой был Ангел, сынок?

- Красивый. Он улыбался и рукой показывал на небо.

- Ты видел его близко? Куда он улетел?

- Не знаю, может, к звезде, вон к той, самой яркой.

- Давайте, дети, поспешим на улицу, посмотрим на звезду, на которую указал Ангел. Я расскажу вам о ней. Это планета, она особенная, очень красивая, и она так необычно сияет сегодня! Пойдём скорее!

]]>